— Засиделись мы с тобой, — констатировал безопасник, — Глава уже минут пятнадцать назад появился. Пойдем, у них как раз летучка в полном разгаре.

* * *

Опять кабинет главы, кроме уже виденного мною бульдога — Баскакова, здесь находился длинный и сутулый мужчина лет тридцати, смотрящий на всех окружающих с превосходством. Одет в костюм тройку, смотрящийся на нем, как на вешалке. Тонкие черты лица, длинные тонкие пальцы, в которых тот зажал сигарету, которую манерно, как в кино подносил к губам, практически не затягиваясь.

Женщина около тридцати пяти, брюнетка, высокая, статная, с грудью размера третьего — четвертого. Черты лица неправильные… Не знаю, как так получалось, но по отдельности они не играли, а здесь природа и гены мамы с папой, сложили так пазлы, что хотелось ей любоваться. А еще от нее исходила какая-то волна сексуальности, настолько мощная, что даже я, влюбленный и до сих пор не пришедший в себя от потери Анны, посмотрел на нее оценивающим взглядом, удостоившись ответного. Как током ударило. Невысокая блондинка толстушка-помпушка с добрым улыбчивым лицом.

Здесь же находился полковник, которого я довел до Поселения. Тот меня сразу изумил, обозначив приветственный кивок. Интересно-интересно, а этому, что нужно? В «души прекрасные порывы» таких индивидов я не верил.

Глава сделал паузу, мы с Осиповым пристроились на стулья, я, скорее всего, неосознанно уселся рядом с брюнеткой. Та мне улыбнулась, кивнула.

— Вы, наверное, не понимаете, — продолжил, похоже, прерванную речь Добрынин, — Мы уже сейчас отстаем в развитии от всех графиков. Далее, вчера еще поступила проверенная информация, что новичков теперь тестируют на старте еще жестче, чем раньше. У нас и сейчас жуткий кадровый голод, теперь он только усугубится. Информация для всех, за предыдущие два дня до Надежды добрался только один человек! Один! За два дня! У нас активность по самым перспективным направлениям следования новичков фактически нулевая, противодействие хантерам — ничтожно! Валерий Валентинович, что на это скажете?

Баскаков вальяжно встал, полковник одарил его презрительным взглядом, в котором сквозила явная пусть не ненависть, но неприязнь — это точно. Остальные смотрели пусть и без скуки, но явно не ожидания ничего нового. Мне же была пока непонятна собственная роль в этом цирке, но явно зачем-то потребовался господам администраторам, и для какой-то их гнилой игры. Конечно, будь я наивным юношей, максималистом с зашкаливающим чувством собственной важности, то воспринял бы подобные посиделки в начальственном кругу, как должное. Как же, хантеров на ноль множу, порядок навожу и, вааабще, суперкрут. И достоин войти в правление, бояринЪ и благородный, что видно невооруженным глазом, а уж люди мне будут с радостью подчиняться, в рот заглядывать.