— Молодец, даже не побоялся, что выпорю.
— Если какой-нибудь граф из Унии или Хенгола при вас назвал бы нашего короля пройдохой, вы бы тоже не молчали, господин барон.
— Это верно. Ладно, я смотрю ты не с пустыми руками.
— Верно, ваша милость. Вы вымокли, а у меня есть отменный бальзам от поставщиков королевского двора.
— А, наслышан, но не пробовал, давай наливай.
Серый плеснул грамм пятьдесят и получил недовольную оценку барона.
— Ты, что, солдат, краёв не видишь или решил таким образом обидеть тестя?
Твёрдой рукой Серый налил стакан всклянь и, посмотрев, как краснеет барон не желая позорится перед зятем, пьёт до дна, приготовил ему тарелку с нарезанной ветчиной.
— Ох! — одним словом выразил отношение к бальзаму граф и, утерев выступившие на глаза слёзы, принялся закусывать, но уже через пару минут мозг отключил тело, и барон, завалившись на лавку, уснул.
— Он не помрёт? — испуганно спросила Бри.
— До утра проспит, а там добрая еда, чистая одежда и бокал вина, и перед нами будет новый человек.
— Лишь бы драться не начал, — покосившись на мать, сказала Бри.
— Надо его уложить на кровать и приготовить вино и добрых закусок. Тогда всё будет хорошо. Откроете мне двери?
Бри кивнула, Серый взял барона на руки и отнёс его в комнату, оставив на попечение матери Эдда и Бри. Он был уверен, что женщина знает, что делать с отцом своих детей в любых состояниях. Ну, а они спустились в трапезную, где во всю «грелись» воины барона и, проявив гостеприимство к служивым, посидели с ними за компанию. Тут сдерживающим фактором был Эдд, и солдаты налегали только на еду и выпивку.
Торжественное мероприятие провели на следующий день, под конец которого барон обнимал одной рукой зятя, а второй подаренный штуцер, мать обнимала дочь, а солдаты по-прежнему жрали и пили за троих.
* * *
Барон погостил пять дней и отбыл на охоту, обещая не забывать о любимых детях и зяте. Матушка Бри и все остальные с облегчением выдохнули, и каждый занялся своими делами. Эдд исчез в лаборатории, женщины занялись приведением дома в порядок, а Серый вернулся к своим железкам. У него было сковано пять стволов на штуцера, и пришло время делать нарезы.
Продавливание дорна через ствол требовало от него затраты всех его сил. Сила удерживала на весу ствол и она же продавливала маленький инструмент через шестьдесят сантиметров длины ствола. После завершения этой операции Серый был очень уставшим, но она делалась нечасто.
Проверив готовый результат на просвет, он приготовил шаблоны на остальные детали и запер мастерскую на ключ.