— А о кинетике сказать ничего не хочешь?
— Кинетике? Телекинезе что-ли?
— Пусть так. Дар имеешь, а вот насколько он силён? — спросил волхв.
— Не знаю. Камни и шилья метать могу, на охоте здорово помогает. На поле битвы под Юзентором мне это умение помогло из-под груды трупов подняться. Больше о этих возможностях мне неведомо.
— Значит, так. Поедешь в ворота, в которые въезжал и дальше начнешь огибать стену города в сторону юга. Шагов через четыре тысячи увидишь просеку в лес, уходящую на юг. По просеке той ещё тысячи четыре шагов проедешь и увидишь хутор. Там поселишься и работать будешь. Платить тебе будут как и в Смолене. Только там с тобой ещё заниматься будут, чтоб дар развить. Можешь там себе дом сладить. Если новинки какие сделаешь, и в деле они ладными окажутся, то деньгами не обидим, ну а ежели враг на нас войной пойдёт, то будь готов землю нашу отстаивать. Она ведь теперь и твоя тоже.
— Топор у меня сейчас есть на продажу один с хорошей стали.
— Добро. На хуторе Весеня найдёшь, обсудишь продажу с ним. Им сейчас инструмент нужен, и ещё… Оглядишься и если что, не стесняйся обращаться за помощью. Для дела если надо, то поможем, чем сможем, а сдашь экзамен по кинетике, то и боярином будешь.
— Это мне что, дружину набирать надо будет?
— Не обязательно, но человеком ты будешь вольным, а не подневольным, и только князь со мной тебе указом будет.
— Я думаю, что по ходу событий разберусь.
— Правильно думаешь. Мы с тобой не последний раз видимся, а посему любые вопросы решить успеем. Всё, можешь идти и дней через десять не забудь за шкурой медвежьей зайти, к тому сроку её выделать успеют.
— Спасибо, Мудрейший.
Дважды повторять предложение проваливать он дожидаться не стал, а сразу поднялся и с поклоном вышел. Настроение было хорошим, поскольку перспективы в жизни начали прорисовываться, и эти перспективы далеко не рабского труда. Вот только сдать бы ещё экзамен.
* * *
Сразу на хутор он ехать не стал, а развернулся в сторону рынка. Есть уже хотелось изрядно и можно было там что-нибудь купить пожевать, а заодно посмотреть на сам столичный рынок.
Конь бодро семенил по отсыпанным дорогам, и вскоре Серый влился в рыночные ряды, которые тут были изрядно богаче. Везде стоял шум и торг. Покупатели старательно пробовали сбивать цену на товары. Кому-то удавалось — и звучали восторженные возгласы, кому-то нет — и возгласы были иные, в общем поток городской жизни бил ключом.
— Двенадцать, — доносилось из торговых рядов.
— Дам десять.
— Это стайданский лук, они у всех двенадцать стоят, и за десять ты их не найдёшь.