— Да, монсеньор, — произнёс он, чувствуя, как слова застывают в горле. — Я передам ваше решение посланникам из Багдада.
Когда рыцарь ушёл, Виктор вернулся к карте. Его пальцы скользили по изображениям городов и земель, которые ещё предстояло покорить. Персия ждала его, а где-то в её древних глубинах скрывалось четвёртое кольцо.
Копьё на столе вспыхнуло ярче, словно отзываясь на его мысли. Крид поднял артефакт, чувствуя, как сила трёх колец течёт по его венам, сливаясь с его собственной сутью.
Он больше не был просто бессмертным человеком, ищущим способ прекратить своё бесконечное существование. Теперь он был чем-то большим — вестником нового порядка, архитектором мира, очищенного от скверны многобожия и ереси.
И если для достижения этой цели требовалось море крови… что ж, пусть будет море крови. В конце концов, именно там, где восходит солнце над морем крови, ждало его четвёртое кольцо. Ключ к следующему этапу его долгого пути.
Глава 2
Персидские земли раскрывались перед армией Рассветного ордена подобно дряхлеющему цветку. Город за городом, крепость за крепостью — всё падало перед неудержимой мощью воинства, ведомого бессмертным королём. Кирманшах, Хамадан, Исфахан — древние центры персидской культуры склонялись перед серебряным крестом, или обращались в руины и пепел.
Виктор Крид более не ехал в арьергарде, руководя сражением издалека, как подобало бы монарху. Теперь он всегда шёл в первых рядах, Копьё Судьбы в его правой руке сияло подобно маяку во тьме, завораживая и ослепляя. Три кольца на рукояти пульсировали с каждым ударом его сердца, наполняя воздух вокруг густым, почти осязаемым голубоватым свечением.
Там, где проходило его войско, не оставалось ничего от прежней жизни. Древние зороастрийские храмы огня, простоявшие тысячелетия, разрушались до основания. Мечети превращались в церкви или сжигались дотла, если считались «оскверненными» сильнее, чем могли быть очищены. Библиотеки, хранившие знания многих эпох, предавались огню — всё, что противоречило «истинной вере», должно было исчезнуть с лица земли.
За месяцы, проведённые в походе, армия Крида изменилась почти до неузнаваемости. Европейских крестоносцев — испанцев, французов, итальянцев, немцев — становилось всё меньше. Одни гибли в сражениях, другие заболевали в чужих землях, но большинство просто покидало ряды войска, устрашённые тем, во что превратился их поход.
На смену им приходили новые воины — местные жители, обращённые в христианство силой или страхом, дети, выросшие в лагерях Рассветного ордена, где их воспитывали в фанатичной преданности новой вере и её бессмертному королю. Их глаза горели тем же странным огнём, что виднелся теперь в глазах Крида — отблеском голубого пламени Копья.