Опасения вызывал неуклонно снижавшийся показатель прочности кирки, упавший ниже двадцати процентов. Егора немного успокаивало, что ее можно починить, пусть даже с потерей максимального показателя прочности.
Поначалу Гору долго приходилось восстанавливать здоровье после каждого боя, и время ожидания наполнялось постоянными разговорами, причем не только об игре. Ребята рассказывали и о себе, пока неохотно, но кое-что всплывало — мелочи, штрихи, добавляющие новым товарищам красок.
В общем, дружба крепла. Егор даже упустил момент, когда Крам и Восимбо вникли в то, каким именно артефактом владеет варвар, — это произошло само собой. После новости о том, что в кирке живет Торфу, качество предмета, поглощающего свойства других, поразило их в куда меньшей степени.
Не обходилось и без мелких споров, понятно, — как в любой компании, — но обычно они проходили корректно, без оскорблений. Иногда Егора раздражала импульсивность Крама и его ругательства в адрес других, но Восимбо одним коротким замечанием ставил приятеля на место. Монах успешно прогрессировал в целительстве и вообще своим вечным спокойствием добавлял группе устойчивости в эмоциональном плане.
Хас… С ним всегда было легко: он не грузился сам и не грузил других. Умел разрядить обстановку не только кавказским акцентом, тонкости которого вряд ли доходили до Восимбо и Крама, но и более изящно, проявляя чудеса дипломатии. По правде сказать, Егор узнавал старого друга с новой стороны.
Торфу частенько подавал голос, учил всех уму-разуму, но теперь уже не доставал так, как в первые дни, а пару раз давал действительно ценные советы. Да и говорить болотный бог стал тише, меньше вопил, иногда надолго замолкал. Кажется, таки слабел…
Что касается ухлестываний парней за Мико, то и здесь все сложилось прекрасно. Поняв, кого предпочла девушка, они вскоре перестали за ней волочиться. Даже старались, чтобы Гор и Мико больше времени проводили наедине, — отставали или уходили вперед, позволяя поговорить.
Часами общаясь с Кристиной, Егор вскоре мог уверенно сказать, что не знал так близко еще ни одну девушку. Странное чувство, учитывая, что они никогда не встречались в реале.
Она выросла в Питере, закончила там факультет востоковедения и теперь училась в Японии. «Ракуэн» для нее был не развлечением, но полем исследований, на основании которых она собиралась писать диссертацию. Ее мама умерла, когда девочка училась в школе, а отец большую часть времени проводил на работе. Семья была небогатой, и для Кристины учеба и стажировка в Японии стали, может быть, шансом всей жизни.