Подумав ещё, поднялся и взял забытую на крыше кружку с остатками киселя, и хорошенько промазал им держащую веревку. Завтра подсохнет, будет не хуже суперклея. Посмотрел на получившееся изделие.

Заготовка стрелы с шипастым наконечником. Урон 25–30. Точность 40 %.

Так, не понял, почему заготовка, а не стрела? И почему точность такая маленькая?

А, точно, на стрелу же перья нужны.

— Эй, Вуди, у меня тут одна идея появилась, покажи-ка мне свой хвост…

Вуди недоверчиво на меня глянул и с очередной букашкой улетел в гнездо.

— Ладно, ладно, шучу, — сказал я, и пошёл к гнезду, — может, что-нибудь там найдется?

И таки кое-что там нашлось, например пяток желтопузых орущих птенцов.

— Так вот почему ты в такую темень за жуками гоняешься. Теперь все понятно, с прибавлением тебя. А вот интересно, они тоже будут считаться как Калянские питомцы, или можно будет одного себе заполучить?

Вуди неодобрительно посмотрел на меня, с таким видом как будто спрашивал: «Чего, мол, приперся? Не до тебя тут!»

А он, гляжу уже пятого уровня, вон как на жуках отъелся. Сейчас, как ни удивительно, он намного сильнее, чем я. И если вдруг ему в голову придет, что я что-то не то делаю, он быстро меня своим клювом оттарабанит.

— Эм, уважаемый Вуди (что-то я в последнее время настоящим подхалимом становлюсь) нет ли у тебя тут ненужных перьев? Очень надо! — Зачем-то добавил я.

Посмотрев на меня как на придурка (блин, и этот туда же), все же вытащил из гнёзда четыре пера и положил передо мной.

— Спасибо тебе благородная птица (ё моё, точно с ума схожу!), они пойдут на доброе дело. (Ага, конечно, на доброе. Какой-нибудь ни в чем не повинной животине в глаз стрелу засадить, например).

Так, все, надо прекращать сам с собой разговаривать, эдак и на самом деле свихнуться не долго.

— Конечно, лучше со мной поговори, — предложил ПалМихалыч, — например, о том, за сколько мы будем стрелы продавать?

— Стрелы? Никому я ничего продавать не собираюсь.

— А может это и правильно, себе все оставим, — потирая загребущие ручки, согласился ПалМихалыч. — А вот когда все замучаются умирать…

— Так! А ну-ка заткнулись все! Я тут главный, и ничего я делать больше не буду, я спать пойду!

В моей спальне, кровать, притворявшаяся до этого хорошей, накинулась на меня, подушка врезала по уху, и я моментально отрубился.

Вчера перед сном, я дал себе клятвенное обещание, что завтра проведу день, возлежа на тюфяке и попивая коктейли. Но с утра все как-то пошло не так. Я лежал себе, никого не трогал. Строгал потихонечку стрелы, вернее заготовки для стрел, когда вспомнил, что у меня есть перья и решил доделать хотя бы одну стрелу до конца. Примотав к древку перья и закрепив веревку вчерашним киселем, я получил сообщение.