Из двадцати зонгов я в первую очередь записал те, которые должна петь Ксения: «Пиратка Дженни» и «Песня Полли». А затем уже прошёлся по остальным: «Утренний хорал Пичема», «Свадебная песня». Больше всего я провёл сессий для «Баллады о приятной жизни», я слушал этот зонг в исполнении Боярского, Миронова. Синтезатор давал невероятное количество комбинаций звуков. И так увлёкся, что просто щелкал кнопками, рычажками, передвигал настройки то туда, то сюда. То объединял звуки разных инструментов, то вызывал звучание совершенно фантастической мелодии.
Но в какой-то момент я понял, что невыносимо устал и просто засыпаю. День оказался слишком насыщенным и длинным. Я быстро переписал все, что смог сделать на кассетный магнитофон. И решил поспать хотя бы полчаса, иначе, я мог бы упасть прямо со стула и заснуть.
Около сцены стоял длинный, обтянутый искусственной черной кожей диван. Я вернулся в подсобку, нашёл там какой-то старый плед, пропахший мышиным дерьмом и пылью. Стоило прилечь, как я мгновенно провалился в сон.
Но мозг не дал отдохнуть, придумав невероятно яркий и реалистичный кошмар. Будто я стою на сцене Большого театра, абсолютно голый, а в зале сидят лишь женщины. И я ощущал себя так неловко, хотелось сбежать, но что-то держало меня на краю сцены и заставляло исполнять арию.
Странный шум вырвал меня из мерзкой фантасмагории, я присел и прислушался. Явно кто-то ковырялся в замке. Дверь, скрипнув, отворилась. А я быстро перебрался на сцену и спрятался за портьерой.
— Ну, чо, ушёл этот козёл? — послышался сиплый голос.
Замелькал по стенам, креслам призрачно-белый свет мощного фонаря.
— Свет погашен, не видишь? — отозвался второй баском.
— Хрен его знает, может он здесь где-то.
К первому лучу добавился конус более слабого фонарика. Упёрся в стену за сценой. В мягком лунном свете, лившемся из окон, я уловил контуры двух мужиков. Один повыше, другой более плотный, сутулый. Ступая очень тихо, я спустился со сцены, ползком добрался до своего полушубка, аккуратно вытащил из кармана дубинку. И прячась в проходе между креслами, добрался до двери. Встал рядом и щёлкнул выключателем.
Брызнувший из люстр свет затопил зал, выгнав все тени из углов. Мужики, уже стоявшие у сцены, синхронно обернулись. У того, что выглядел более массивным, на скуластом лице с впалыми щеками, возникло злобное выражение, глаза сузились. Он сунул руку в карман. Блеснула воронёная сталь пистолета.
Глава 21 Предупреждение
Я щёлкнул выключателем. Опустилась глубокая чернильная тьма, словно накинули тяжёлое бархатное покрывало. Но тут же ослепительно-белый свет мощного фонаря заставил зажмуриться. Бах! Выстрел звучал не оглушительно-резко, скорее это походило на глухой удар. Значит, на пистолете надет глушитель. Звук стали тише, но и точность снизилась. Я бросился ничком на пол, спрятался за последний ряд кресел, начал медленно перебираться к проходу около окон. Бах! Прямо перед моим носом пуля выбила фейерверк мелких опилок. Отморозок все время держал меня в свете своего мощного фонаря.