— Олег Николаевич? Они в кабинет физики ушли.

Я резко повернулся на каблуках на голос. На кресле вальяжно развалился наш второй сторож.

— А, спасибо! Как тут ещё долго будут возиться?

— Ну, наверно, часа два. Сейфовую дверь надо для подсобки поставить.

— Сейфовую?

— Ага. С кодовым замком. Код у директора возьмёшь.

— А ставни будут делать? — я бросил взгляд на широкие панорамные окна зала, из которых можно было вытащить слона.

— Да, будут делать. Раздвижные ставни. Все будет в порядке, Олег Николаевич. Не беспокойся.

Почти бегом я отправился на второй этаж, в кабинете физики, и когда вылетел с лестницы, увидел, как около одного класса скопилось несколько ребят. Подошёл ближе и понял, слушают они с интересом, как поёт Ксения «Песенку пиратки Дженни» под аккомпанемент кассеты с фонограммой, которую я успел записать ночью. И чего я совсем не ожидал, получалось очень даже неплохо!

— Олег Николаевич, а можно мы ещё послушаем? — на шум моих шагов обернулся один из парней, Костя Жданов из 10 «А» класса. — Больно здорово поёт.

— А уроки? Сбежали? — с иронией спросил я.

Парни потупились, Костя отвернулся, залился краской.

— Да ладно, слушайте. Когда в актовом зале двери сделают, приходите туда. Нам зрители нужны.

Пацаны сразу повеселели, подняли головы, разулыбались. А я открыл дверь, и прошёл внутрь. Ксения, увидев меня, сразу осеклась, застеснялась. Быстро ткнула пальчиком в клавишу кассетника, выключив звук. Чуть покраснев, села за стол, перебирая нервно ворох кассет. Она уже успела переодеться. Вместо шикарного золотистого платья надела бежевую модную водолазку в рубчик с высоким воротником, которую называли «лапша», писк моды. Может быть, сама связала, а возможно, Ольга сумела купить. Ткань так обтягивала все прелести девушки, что она казалась голой.

— Ну, как дела? — я присел за учительский стол, обвёл взглядом ребят.

— Музон — во! — выпалил Пётр. — Отпад просто. Только так, как вы поёте, Олег Николаевич, ничто из нас не может, — добавил он с досадой.

— Пою я обычно. А вообще это не опера, а лишь пародия на неё. Здесь никакого академического пения не нужно. Вот, что Брехт написал о том, как надо исполнять зонги, — я достал из портфеля, который ребята тоже притащили сюда, книжку и прочёл:

«Что касается мелодии, то ей не нужно следовать слепо: существует манера говорить, вопреки музыке, дающая подчас очень большой эффект. Секрет этого эффекта — упорная, не считающаяся с музыкой и ритмом, неподкупная честность. Если же речь актёра входит в русло мелодии, это должно восприниматься как событие. Чтобы подчеркнуть это, актёр может намеренно не скрывать от публики удовольствия, доставляемого ему мелодией.»