Я решил заскочить на почту, взять деньги, журналы. Почта совсем рядом со школой, я доехал туда на автобусе. Повезло. Пропахшее сургучом и канцелярским клеем помещение было почти пустынно, толкалось лишь пара посетителей. Женщина в облегающим ее худое тело длинном пальто сдавала обшитую серой тканью корзинку. Да какой-то пацан мял в руках квитанцию. Мужчина в чёрном длиннополом пальто, шляпе и очках, очень близко наклонившись к витрине, рассматривал открытки. Я встал в очередь третьим в надежде, что два человека пройдут быстро.

Распахнулась дверь и вошли трое. Два высоких парня бандитской внешности в распахнутых полушубках и мужик в треухе, криво сидящем на его голове. В нем-то я с неудовольствием узнал того самого отморозка, с которым сцепился на почте. Увидев меня, он сощурил глаза, поводил нижней челюстью туда-сюда, будто бы зубы натачивал.

Приёмщица, полная немолодая дама в синем поношенном халате, с натянутыми на шиньон редкими седыми волосами, долго искала мою посылку. Потом медленно отсчитывала купюры и мелочь. И все это время я ощущал на себя прожигающий злобой взгляд.

Но когда сунул деньги в портмоне, а пачку журналов — в портфель, то троицы уже не было, и я вздохнул с облегчением. Но я ошибся: мужик поджидал меня на крыльце. Перегородив дорогу, встал передо мной. Я не стал его отстранять, решив выслушать.

— Видал, чего со мной сделали? — он стащил треух, показав наголо бритую башку. — Пятнадцать суток — это тебе не хухры-мухры! Это для меня-то⁈

Чем этот мужик отличался от других я не знал, но ставил он себя так, будто он — король криминального мира, «вор в законе». Хотя если бы это было так, то и в очереди бы на почте не стоял, и в ментовку точно не угодил.

— Сам виноват. Не надо было того парня бить, — бросил я спокойно.

— Это я решу, что надо, а чего не надо! — рявкнул он, и брызги слюны полетели мне в лицо. — А вот тебе, учитель, это так даром не пройдёт! А? Дрожишь небось? Чуешь, что я про тебя все знаю? Всю подлую душонку твою насквозь вижу! — близко наклонился ко мне, обдавая перегаром и горячим зловоньем заядлого курильщика. — Видал, что у меня есть⁈ А⁈

Он с выхватил из-за пазухи здоровенный нож-финку с наборной ручкой.

— Лет пять ты этим ножичком себе заработал, — усмехнулся я, хотя внутри все сжалось. — Многовато для самообороны.

— Законник паршивый! — губы мужика искривила ухмылка, что стало по-настоящему жутко. — А мне он вовсе не для обороны нужОн! Мне он, чтобы с тобой, рассчитаться!

Я выпрямился, стараясь не упускать из виду ни одного движения отморозка. Хотя чувствовал, что прямо здесь на людях он пырнуть меня не сможет.