Справа промелькнула замёрзшая гладь Москва-реки, проехали через кусок Садового кольца, с домами «купеческой» постройки, с плоскими фасадами. То, что это старинные здания напоминали только украшенные массивными арками входы в подъезды. Они сменились на «брежневки» — панельные девятиэтажные дома, отличающиеся друг от друга только цветом фасадов.

Дважды пересекли Москву-реку, вначале по Малому каменному мосту, потом по Большому, и слева я успел заметить печально известный «дом на Набережной», построенный для советской элиты сталинского времени, откуда большинство жителей в 30-е годы отправились на тот свет.

Справа от меня, во всю ширь развернулась панорама ярко подсвеченных башен Кремля с рубиновыми звёздами, и сама стена из красного кирпича. Краем глаза успел зацепить монументальное здание библиотеки имени Ленина, многочисленные колонны, скульптурный фриз над главным входом с облицовкой из серого камня и черного гранита. Нахлынули воспоминания о том, сколько времени я провёл в читальном зале, когда учился в универе, просиживая штаны за столом из красного дерева, под светом хрустальных люстр, свисающих гроздьями с высоченного потолка.

Перед тем, как свернуть на улицу Горького, шофёр чуть затормозил у гостиницы «Националь», и я смог рассмотреть роскошное здание в стиле неоклассицизма, с фасадом, украшенным лепниной, скульптурами, плоскими полуколоннами.

И я стал ловить себя на мысли, что ощущаю себя туристом, который приехал лишь на время в эту страну, этот город, чтобы познакомиться с архитектурой, побывать в музеях, но не остаться навсегда. Откинувшись на спинку сидения, я прикрыл глаза, чтобы не видеть слепящих огней уличных фонарей, проносящихся зданий из моего прошлого. У меня вдруг возникло нечто, похожее на обратную ностальгию, я тосковал не по прошлому, в котором и находился и по своему настоящему, с которым меня разделяло почти полвека. И на миг я представил, что вновь вернулся в настоящее, залила тёплая волна радости, я открыл глаза и на мгновенье увидел проносящийся мимо поток машин, состоящий не из «Волг», «Жигулей», а из американских, корейских, немецких машин привычной обтекаемой формы.

Но тут же вздрогнул от мысли, что вернусь я не только в современный мир, но и в своё немощное старческое тело, которое мучает болями в шее, спине, ногах, так что передвигаюсь с тростью, как тот старичок, которого встретил около метро «Каховская». И главное, я потеряю Марину. Такой девушки в моей жизни никогда не было. Впрочем, я попытался охладить своё желание — кто я для неё? Мимолётный знакомый. Почему я решил, что я смогу завоевать её? У неё есть муж, очень влиятельный отец. А я для этих небожителей — никто.