Она разогнулась и увидела меня.
И, честное слово, из всех реакций, что я собрал за это утро, эта мне понравилась больше всех.
Она перекрестилась.
Отшатываться и кричать она не стала. Перекрестилась, отставила лейку, вытерла руку о фартук и сказала негромко.
— Господи.
— Муж попросил за тебя, — сказал я.
Женщина смотрела на меня, и глаза у неё наполнились слезами. А потом она спросила совсем не о том, о чём я ожидал.
— Он живой? Он просил оттуда? — посмотрела она наверх.
И только теперь я понял, как это выглядело.
— Живой, — тут же ответил я. — И теперь будет жить долго.
Зелёное свечение накрыло её вместе с грядкой. К слову, у неё в теле нашлось много всего, что накопили годы, и я вычистил всё до последнего, включая то, о чём она сама, скорее всего, не знала. Регенерация вернула ей лет сорок, и в конце передо мной стояла симпатичная молодая женщина в старушечьем платке и в галошах на босу ногу.
Она подняла руки к лицу, потрогала щёки и заплакала, а я телепортировался домой.
Послал двойника в ванную, развеял там иллюзию и вернулся в кресло.Откинулся на спинку, положил ногу на ногу и стал ждать.
По моим прикидкам, тем людям требовалось минут двадцать, чтобы вылезти оттуда, отдышаться и вспомнить, кто они такие.
— «Надеюсь, теперь-то мне удалось их заинтересовать?» — пронеслась у меня мысль.
Глава 2
Сутки после Пекина мир молчал.
Экстренного выпуска, срочной строки внизу экрана, взъерошенного корреспондента у чужого посольства… ничего этого не было.
О встрече говорили, куда там без этого.
Пресс-служба хозяев встречи сообщила, что «консультации прошли в конструктивной атмосфере взаимного уважения». Наш МИД добавил, что «состоялся обмен мнениями по широкому кругу вопросов международной повестки», и отдельно уточнил, что итоговых документов не предусматривалось изначально. Заокеанский Белый дом выдал формулировку, от которой я даже присвистнул: «Президент провёл ряд двусторонних и многосторонних контактов; о деталях закрытых консультаций мы не сообщаем». Европейская комиссия ограничилась двумя абзацами про «важность прямых каналов коммуникации».
Журналисты, надо отдать им должное, землю рыли.
На брифинге в Брюсселе какая-то девушка из итальянского агентства встала и спросила прямо: правда ли, что заседание было прервано? Пресс-атташе ответил, что не располагает информацией о ходе заседания. Она переспросила, был ли инцидент, связанный с безопасностью. Он сказал, что вопросы безопасности не входят в его компетенцию, и предложил обратиться в соответствующие службы. Тогда она спросила, почему из зала не вышли шестнадцать человек разом, а выходили по одному с интервалом в двадцать минут. Пресс-атташе поблагодарил за вопрос и перешёл к следующему.