На столе стояла каша, бутерброды с маслом и чай. Все уже весело махали ложками, а я решил для начала умыться. Только сейчас дошло, сколько я проспал, ведь кашу раньше девяти редко приносят. На часах без десяти, значит, сегодня пораньше.

— А чего вы меня раньше не разбудили? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Я пытался, — честно признался Василий Анатольевич, поглядывая на меня искоса. — Но ты издал какой-то странный боевой клич и потянулся ко мне. Тогда я отказался от этой затеи.

— Вась, ну я же тебя просил студента не трогать! — высказал ему Герасимов. — Зачем ты к нему полез?

— Так поступление же было большое полвосьмого, — попытался оправдаться ординатор.

— Боялся, что без него не справишься или чисто из вредности? — спросил Герасимов.

Того оба варианта ответа не устраивали, поэтому он молча сопел и усиленно поедал кашу, словно его неделю в голоде держали. Я усмехнулся и с повышенным энтузиазмом тоже принялся употреблять сей бесхитростный энергетический ресурс.

— Ну рассказывай давай, как повеселились этой ночью? — сказал Герасимов, откинувшись на спинку стула, когда я доедал бутерброд, запивая чаем. — Бары, танцы, девочки?

— Не, только танцы, — усмехнулся я, потом пересказал главные события этой нескучной ночи.

Не думаю, что это является военной тайной и среди нас есть шпион, который всё потом расскажет Аномалии лично. Тем более никаких подписок о неразглашении с меня не брали.

— Молодец, не растерялся, — довольно кивнул Герасимов, когда я рассказывал, как лечил дыру в грудной клетке. — Всё как надо сделал. Перейти к ним на работу не предлагали?

— Предлагали, — улыбнулся я. — У них там хроническая нехватка кадров?

— А когда там было по-другому? — развёл руками Герасимов. — Нашего брата в армии всегда не хватало, а как Аномалия начала разрастаться, так тем более. Все же хотят быть великими воинами, а когда им некому дыру на заднице залатать, так сразу к нам бегут, сразу беспомощные. Вот такое вот двоякое отношение.

— Те ребята, с которыми я сегодня ездил на задание, и с дырой в заднице воевать будут и без ноги, — сказал я, вспоминая, как раненые бойцы продолжали уничтожать монстров, не давая им приблизиться.

— Ну, эти-то понятно, — сказал Анатолий Фёдорович, махнув рукой. — Это крепкие орешки. Я тебе про графьёф да князьёв говорю, которые ходят по полю да молнии веером во все стороны пуляют. А потом какой-нибудь Шипастый червь в задницу укусит, и всё, они беспомощные, верещат на всё поле, как малые дети, хоть соску предлагай. А ведь еще смеют пренебрежительно относиться к нашему брату из-за того, что у нас нет ничего боевого.