— И всё-таки мне хотелось бы услышать их рассказ, чтобы понять, что с ними дальше делать, — сказал я волевой бабушке и снова повернулся к мальчикам. Они успели только открыть рот, но ничего не успели сказать.

— Я за них только что всё рассказала, пока вы где-то ходите! — выпалила женщина.

Так, спокойствие, Ваня. К сожалению, так бывает, что годы приходят, а мудрость где-то заблудилась.

— Так кто вас покусал? — не обращая внимания на выпад, спросил я у мальчишки, что казался чуть постарше и обиженно косился на бабушку.

— Делайте уже что-нибудь, хватит лясы точить! — выпалила бабушка, начиная превращаться в фурию. — Одними разговорами им не поможете, или у вас работа такая, зубы заговаривать, пока взрослые целители не пришли?

Значит, вот ты как, да? Ладно, переключаем режим стирки на более агрессивный. И отбеливателя побольше.

— Света, — обратился я к медсестре, стоявшей в сторонке и с неприязнью смотревшей на пожилую женщину. — Срезай им аккуратно повязки, будем лечить.

— Не надо их трогать! — взвилась вдруг женщина, совсем недавно призывавшая ускорить начало лечебного процесса. — Пусть опытного целителя позовут, а у вас ещё молоко не обсохло!

Константин уже не выдержал и набрал полную грудь воздуха, чтобы поддержать беседу о молоке, но я на него строго посмотрел и покачал головой. Парень сжал губы и часто дышал через расширенные ноздри, готовый в любую секунду броситься на женщину с кулаками. Ещё только этого мне не хватало.

— Я здесь сейчас самый «взрослый» целитель, — невозмутимо сказал я. — Поэтому мы сейчас снимаем повязки и начинаем лечить. Света, приступай.

Медсестра словно ждала мою команду и через секунду специальные ножницы уже начали врезаться в толстый слой бинтов. Бабушка вскочила, словно ужаленная.

— Не-е-ет! — она сорвалась с места и грубым движением отбросила руку медсестры так, что ножницы с лязгом полетели по полу. — Что здесь происходит⁈ Это просто какое-то безобразие! Где нормальные целители? Я требую немедленно главного целителя сюда!

У меня уже возникло дикое желание заломить ей руку за спину и ткнуть носом в скамейку, да так, чтобы успокоилась. Но в этот момент позади бунтовщицы нарисовался повод улыбнуться. Евгения стояла в метре позади женщины и показывала мне пробирку с эликсиром цвета топлёного молока.

— Всё-всё, успокойтесь, пожалуйста, — начал я говорить успокаивающим тоном, но заботливую бабушку реально теперь можно было успокоить только грубой физической силой. — Никто не будет снимать никакие повязки.

— Не буду я успокаиваться! — рыкнула женщина, но моё обещание не трогать повязки, видимо, помогло. — Позовите мне главного целителя, я теперь только с ним буду разговаривать. Что за самоуправство тут происходит⁈