До дома мы шли молча, ускоренным шагом. Сеня то и дело оглядывался, но преследования так и не увидел. Только когда мы вошли в подъезд, он облегчённо вздохнул и всё продолжал что-то бормотать про свой чемодан, видимо, он для него представлял особую ценность.

Матвей вышел к нам навстречу, когда я открыл дверь квартиры. Он сразу увидел, что мы в не совсем обычном состоянии. Арсений выглядел удручённым, взмыленным и неплохо запыхался, я же старался сохранять серьёзный вид, но меня выдавали глаза.

Напарник переводил взгляд с меня на Сеню и обратно, что-то уже хотел сказать, но я приложил палец к губам, пока артефактор стоял ко мне спиной, снимая ботинки.

— Борщ греть? — спросил Матвей, словно ничего особенного не произошло.

— Да! — чуть ли не выкрикнул Арсений, вцепившись в руку Матвея. — И сало резать, и картошку целенькую, можно даже не обжаривать!

— Ну я тогда пойду поставлю кастрюлю на плиту, — сказал Матвей, пытаясь освободить руку. — Если ты меня отпустишь, конечно.

— Ой, прости! — сказал Сеня, отдёргивая руку.

Матвей ушёл на кухню, Арсений поплёлся переодеваться в зал, который считал теперь своей комнатой, а я проводил бедолагу взглядом и пошёл вслед за напарником.

— Что у вас там случилось? — спросил потихоньку Матвей, зажигая конфорку. — Почему он в медицинском халате и за ним словно волки гнались?

— Потом расскажу, — ответил я, хитро подмигивая. — Но одно пока точно могу сказать, как повар ты нашего избалованного артефактора устраиваешь, он даже нахваливал тебя сегодня в госпитале.

— Да? — спросил Матвей, довольно улыбаясь. Потом улыбка резко сошла с его лица. — Зашибись! Повара он себе нашёл, видите ли! Теперь сам себе будет готовить!

— Ну ладно тебе, не серчай, — сказал я, похлопав его по плечу. — Он же не со зла. Просто он очень тепличный, даже немного жалко его. Ну согласись, он ведь незлой.

— Это да, — согласился напарник. — Этого о нём не скажешь. Просто он впервые из своего дворца вышел, такое впечатление.

— По всей видимости, так оно и есть, — кивнул я и замолчал, услышав шаги нашего гостя.

Арсений вошёл на кухню в новой, идеально выглаженной рубашке. Даже интересно, как это возможно, если рубашка до этого лежала в чемодане? Неужели он сам только что погладил? Или у него есть портативный отпариватель? А может, какой-то специальный артефакт?

— М-м-м, как вкусно пахнет! — сказал Арсений, жадно втягивая носом распространяющийся по кухне запах разогреваемого борща. — Вот это я понимаю, вкусная еда, а не то, что эти больничные щи, хоть носки полощи. На всю тарелку плавает три капустинки и две молекулы мяса.