— Вот и чудненько, — сказал целитель. — Давай-ка я тебе помогу, и пойдём обедать вместе.

— Спасибо, от помощи не откажусь, — ответил я, довольно улыбаясь.

Сейчас только вспомнил, я же не сказал ему, что плотно поел перед тем, как выйти из дома. А он благородно ждёт, чтобы пообедать вместе. Это уже не просто забота об ученике, это уважение. Получается, что я его заслужил, причём не благодаря титулам и родственным связям, а своим стараниям и заслугам, а это дорогого стоит.

С оставшимися ранеными мы разобрались минут за десять, а потом пошли в ординаторскую, где на столе стоял нетронутый обед. Ну, кроме одной порции — Василий Анатольевич сыто икнул, отодвинул от себя грязные тарелки, откинулся в кресле и почти сразу задремал. Олег Валерьевич бросил на него косой взгляд, потом достал из сумки нарезанный кусок сала и выложил на стол.

— Угощайтесь, сам солил, — гордо сказал он. — Бабушкин рецепт.

— Давненько ты нас так не баловал, Олежка! — сказал Герасимов, отправляя в рот кусочек нежного сала с богатой мясной прослоечкой. — М-м-м, красота! Нет ничего лучше вот таких простых крестьянских хитростей, ведь от души сделано, с любовью. С этим никакая фуа-гра не сравнится.

— Обычно вы так про устриц говорили, — усмехнулся Олег Валерьевич.

— А про устриц я даже и говорить не хочу, — отмахнулся Анатолий Фёдорович, отправляя в рот следующий кусочек и откусывая от краюхи свежего хлеба, тоже домашнего. — Вот он где праздник, а не вот это вот всё заграничное! Да и рассольник больничный тоже ничего.

— Диетическое питание, — прокомментировала рассольник Евгения. — Одобряю.

— Ты сальце, милочка, попробуй, — начал настаивать Герасимов, уставившись на неё в ожидании дегустации.

Я заметил до этого, что она не взяла ни одного кусочка. Причины могут быть разные, как диетические, так и вкусовые, может, она просто не воспринимала как пищу видимый жир. Но перед напором заведующего девушка не смогла устоять. Выдохнув для храбрости, она зажмурилась и положила кусочек в рот, потом медленно начала жевать. Вскоре её глаза удивлённо распахнулись, а челюсть заработала интенсивнее.

— М-м-м! — выразительно произнесла Евгения и закивала. — А это и, правда, вкусно!

— А ты думала, что я заставляю тебя его есть, чтобы меньше выбрасывать? — усмехнулся Герасимов. — Как бы не так! Мне, может, даже жалко, что мне теперь на один кусочек меньше достанется!

— Да? — девушка смутилась и жевание замедлилось. — А я хотела ещё один кусочек съесть. Ну тогда не буду.

— Да что ж такое? И пошутить нельзя! — рассмеялся Герасимов. — Кушай, золотце, кушай! Приобщайся к простой русской пище, а то все по этой азиатчине ударились. Щи да каша — пища наша! Ну и сальце, разумеется.