Боль постепенно сходила на нет. Корона зависла над ладонью Гроссмейстера. Её визжащие мысли пробивались через вновь заработавший блок против ментала.

Не имеете права! Пока носитель жив, вы меня забрать не можете!

Сын Горя с прищуром несколько секунд изучал меня. Потом негромко спросил:

— А может, действительно прервать твой путь?

Корона отчаянно завизжала:

Да, да! Убейте его! Это он во всём виноват!

К этому моменту мой ментальный блок заработал в полную силу, и я отключил вой визжащего артефакта. В наступившей долгожданной тишине спокойно ответил:

— Я против.

Несмотря на внешнее спокойствие, тело было готово сорваться в ускорение. Я понимал, что против Гроссмейстера шансов нет. Но безропотно ждать смерти не в моих правилах.

Губы Сына Горя сложились в улыбку.

— Тогда можешь добровольно передать эту пакость мне.

Корона задёргалась над его ладонью. Похоже, она снова истошно вопила. Но ни я, ни, судя по выражению лица, Гроссмейстер слушать её не собирались.

Я на секунду задумался. Потом спросил:

— А обменять её на двадцать кристаллов боли возможно?

Кажется, мне удалось его удивить. Ну, сам же просил удивлять при прошлой встрече.

Гроссмейстер заинтересованно поднял бровь.

— Почему двадцать? Почему не сто?

Я пожал плечами.

— Так мне лишнего не надо. Я не жадный.

Лицо Гроссмейстера вдруг побагровело. Он глубоко вдохнул. Я попытался уйти в ускорение, решив, что переборщил. Не удалось.

Гроссмейстер совершенно неприлично заржал. Даже снял пенсне и вытер слёзы.

Я терпеливо ждал.

— Ладно, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Считай, ты снова сумел меня удивить. Будут тебе двадцать кристаллов.

Затем перевёл взгляд на старого муравья, на котором лежал Люций.

— Афериста этого снимай.

— Сделку подтверждаю, — пока он не передумал, сказал я, снимая Люция с муравья и укладывая на пол.

Гроссмейстер сжал корону в кулаке. На мгновение мне показалось, что её визг пробился через ментальный блок.

Но нет.

Кричал появившийся вместо короны одутловатый юнец в лавровом венке набекрень. Растрёпанный, с трясущимся подбородком и мутными глазами.

Сын Горя щёлкнул пальцами. Старый муравей пришёл в себя.

Я никогда не думал, что увижу, как муравей исполняет придворный реверанс. Похоже, я ехал на девочке. Знал бы раньше, пошёл бы пешком.

Она тем временем проскрипела:

— Погибло множество моих детей. Нарушена стабильная переработка скверны в нейтральный эфир. Возникновение разлома отменить невозможно. До этого события осталось меньше семисот астральных часов.

Гроссмейстер поморщился.

— Это, — кивнул на оставшуюся после крысиной короны сущность, — в камеру. Закончу здесь — займусь ремонтом.