— Уходите! — рявкнул я своим спутникам. Кузьма метнулся вперед, а Забава, схватив поводья, дернула лошадь. Телега, подпрыгивая на корнях, покатилась по тропе.
Я сделал шаг назад, когда трое уцелевших бандитов начали смыкать кольцо. Пусть их главарь и корчился на земле, отступать эти явно не собирались. Стадный инстинкт, или просто тупая верность.
Черт.
Они двинулись одновременно, пытаясь взять в клещи. Я был к этому готов.
Вскинув меч, я атаковал ближайшего — того, что с топором. Он неуклюже дернулся в сторону и попытался рубануть в ответ, но я успел отбить его выпад. Мое лезвие чиркнуло по его руке, вышибая топор из ослабевших пальцев. Кажется, пару этих самых пальцев я ему тоже отхватил.
Минус один потенциальный источник проблем. Но удовлетворение от первого успеха было мимолетным.
Резкая боль в левом плече заставила поморщиться. Один из бандитов, самый молодой и юркий, сумел подобраться и нанести удар ножом. Лезвие провернули и выдернули, оставляя рваную рану.
Горячая кровь хлынула по руке, пачкая одежду.
Мои губы тронула мрачная усмешка. Ситуация требовала решительных действий. Ближний бой с тремя противниками, даже такими неорганизованными, был рискованным, особенно после полученного ранения. Пора было менять тактику и переходить к более весомым аргументам.
Карабин был за спиной, и я намеренно не использовал его сразу, предпочитая оценить уровень угрозы и сэкономить патроны. Но теперь время для этого пришло.
Стиснув зубы, я отбросил меч. Одним движением скинул карабин с плеча, одновременно отступая на пару шагов для создания дистанции. Ствол привычно лег в руки.
Бандит, лишившийся пальцев, уже снова был на ногах, его лицо исказила ярость. Двое его подельников, ободренные моим ранением, готовились к новой атаке. Тот, что ударил меня ножом, выглядел менее уверенно, но все еще представлял угрозу.
Грохот выстрелов разорвал лесную тишину.
БАХ!
БАХ!
БАХ!
Глава 5
Первая пуля вошла точно в лоб владельцу топора, обдав его дружков кровью и ошметками мозгов, прежде чем его тело мешком осело на землю.
Вторая и третья пули ударили в грудь бандита с коротким мечом. На его лице отразилось скорее недоумение, чем боль, прежде чем он закашлялся кровью и завалился следом.
Остался только самый молодой — тот, кто пырнул меня ножом.
Тот, кто выглядел наиболее перепуганным на протяжении всей этой заварушки.
Он выронил кинжал, все еще мокрый от моей крови, и вскинул обе руки.
— Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте…
Слезы хлынули из его глаз, и это были не крокодиловы слезы. Он дрожал так сильно, что, казалось, вот-вот обмочится.