— Этот асшатари будет сопровождать тебя, куда бы ты ни пошел, — поделилась альбиноска.
— А без него никак? — неприязненно поморщился я. — Признаюсь, эти ваши создания меня пугают.
— Ты смееш-ш-шся, Риз-з? — подняла брови кьерр. — Как их можно бояться? Они же прекрас-сны! Воля верховного отца делает ваш-ши необыкновенные тела еще более с-с-совершенными! Это обретение второй ж-ж-жизни! Ах, как же люди бывают глупы, ес-сли не понимают этого…
Н-да… насколько ж у нас с подземными жителями разнятся представления о прекрасном. Я бы с таким монстром и гадить в одном поле не сел. А они, поди ж ты, восхищаются этими уродцами. Уроженцы Абиссалии вообще очень странные ребята. Они одержимы маниакальным влечением к человеческой плоти. И не обязательно цельной. Однако же эта их извращенная любовь не мешает употреблять останки людей в пищу…
— Если это так необходимо, Насшафа, то пусть сторожит меня, — кисло выдавил я.
— Не печалься, мой прекрасный шаас, скоро ты привыкнешь к нравам наш-шего народа, — уверенно заявила пленительница. — Кроме того, тебе нужна охрана. Ты пахнешь слишком притягательно. Остальные мои родич-чи не будут с тобой такими добрыми, как я. В первую очередь, забоч-чусь о твоем благе. Как же мне не х-х-хочется покидать тебя…
Альбиноска снова прижалась ко мне, больно впиваясь коготками, и горестно заскулила, словно обиженный щенок. Да-а, Сашок, ну и влип же ты в переплёт. Кому расскажешь — не поверят! Но где наша не пропадала…
Глава 7
Асшатари неспешно брел позади меня, глухо постукивая костяными лезвиями по полу тоннеля. Сегодня я впервые шел по подземным лабиринтам улья без сопровождения Насшафы. И не скажу, что мне это доставляло большое удовольствие. Лучше уж с красноглазой бестией, с коей мы достигли хоть и шаткого, но взаимопонимания, чем с тварью, у которой непонятно какие мысли кипят в уродливой черепушке.
Несколько раз мне встречались кьерры, провожающие меня долгими изучающими взглядами. Но никто не спешил доставлять мне проблем. Хотя я буквально кожей чувствовал исходящие от них недобрые намерения. Ну до чего же скверное местечко…
Вскоре переплетения путанных коридоров привели меня в выгрызенный в каменной породе зал, от которого за версту смердело нечистотами. Помнится, я раньше ругал за вонь родной городок Ризанта? Боги, как я ошибался! Если мне будет суждено отсюда вырваться, то я по возвращению в Клесден кинусь целовать его загаженные улицы. По сравнению с этими пенатами, он просто образец чистоты и стерильности.
В общем, запах первым подсказал мне, что я приближаюсь к инкубаторию. Центральному узлу всего улья, от которого расходились десятки и десятки ходов. Здесь «вызревали» отродья, создаваемые верховным отцом. Они висели в коконах, сшитых из лошадиных и коровьих шкур. А целая орава рабочих-чаранов обслуживала здешнюю кунсткамеру, шурша своими многочисленными лапками.