обратно в кровать, но при этом получил еще один, ничуть не меньший «заряд бодрости». После чего убежал жаловаться на ожившего, по его собственному выражению, «комика» дежурному врачу. Впрочем, нет. Была еще одна новость, просто потерявшаяся на фоне возвращения в этот мир моего опекуна. Нам пришла оплата за последние три штурманских стола, установленных в июне на мониторах Ладожской флотилии. Приборы наконец прошли все испытания, и адмиралтейство закрыло контракт. Тень финансовой дыры, все эти две недели трепавшая мне нервы, испарилась, как будто ее и вовсе не было, и я смог облегченно вздохнуть. Но это было уже после того, как я справился с радостью от известий из госпиталя. В общем, это были очень даже неплохие две недели. И плевать на Несдинича с его шпионскими играми и усиленно гадящими германцами. Первый вроде бы как перестал доставать своими требованиями, а вторым теперь будет гораздо сложнее сотворить какую-нибудь пакость, поскольку мастерские находились под круглосуточной охраной, у палаты дядьки Мирона постоянно дежурили два мордоворота, а мы с Хельгой выбирались из имения Гюрятиничей только для вылазок в госпиталь, на завод… или чтобы потренироваться в управлении «Муреной», правда, пока только в режиме «селедки», ха! Почти каламбур. Нет, не то чтобы я опасался чьих-то любопытных глаз или не доверял Хельге и Ярику. Просто мне очень хотелось показать возможности моего дирижабля сразу обоим Завидичам. Тщеславие? Может быть. Но с другой стороны, я имею полное право гордиться результатом своих трудов, не так ли? Так почему бы и не похвастаться перед теми, кто может их оценить по достоинству? Перед самыми близкими людьми в этом мире… Эх, вот если бы еще и Алену удалось вытащить в такой демонстрационный полет. Конечно, она вряд ли поймет все тонкости решений, но… я просто соскучился по ней. А выбираться в гости получается крайне редко. Филеры Несдинича постоянно сидят на хвосте, да и германских агентов-«невидимок» не стоит сбрасывать со счетов. Вот и получается, что в беспокойстве о безопасности своей девушки я вынужден был сократить походы в гости к ее семье до минимума. Да и этот самый минимум пришлось так маскировать, что полчаса пешего хода от госпиталя до ее дома превратились в добрых два часа петляний по городу, чтобы отсечь возможных преследователей. В результате за прошедшие две недели я смог встретиться с Аленой лишь дважды. Это при том, что к тем же сестрицам Осининым заглядывал четырежды! Вот где справедливость, а? Хотя, если так подумать, где-то