— Спрашивайте уже, лейтенант, не стесняйтесь.

— А… кхм, да. Простите за нетактичность, но это же про вас показывали сюжет в новостях? Вы действительно экстрасенс?

— Что вы! — всплеснул я руками, состроив донельзя скептическую мину. — Конечно же, нет! Что за вздор? Не верьте журналистам и телевизионным шоу. Экстрасенсов не существует, это все сплошное жульничество и шарлатанство.

Дождавшись, когда полицейский «потухнет» эмоционально и разочарованно пробормочет: «А-а-а-а, понятно…», я резко огорошил его:

— Я всего лишь медиум.

Завидев вытянувшееся лицо опешившего от такой реплики дежурного, я еда не начал смеяться. Застыв с открытым ртом, еще не до конца понимая, издеваюсь ли я над ним или говорю откровенно, младший лейтенант только и смог выдавить:

— А… а разница?

— Разница между медиумом и экстрасенсом?

— Угу.

— Разница в ремесле, так сказать! Я вот, к примеру, говорю с мертвыми. А экстрасенсы, как я уже упомянул ранее, — просто мошенники.

— Э-э-э… спасибо за информацию. Проезжайте, пожалуйста.

Дежурный поспешно свернул беседу, всем своим видом демонстрируя, что я в его глазах похож больше на психа, чем на медиума. Быстро ретировавшись в свою будку и спрятавшись внутри, он потерял всякий интерес к моей персоне. А я, уже открыто посмеиваясь над его реакцией, неспешно вырулил на стоянку и направился к ожидавшему майору Галиуллину. Его нетерпеливо вышагивающую за углом здания фигуру крайне сложно было с кем-либо перепутать. Майор нервно теребил в руках изрядно помятую сигарету, то и дело порываясь ее прикурить, но в последний момент убирал зажигалку. Сигарета была явно не первой. Следователь, по-видимому, уже успел так накуриться, что от табака его просто выворачивало. Но привычка — вещь сильная, ее так просто не победить.

Завидев меня, он поспешил навстречу, на ходу грозно супя брови.

— Здорово, Серега! — полицейский протянул ладонь для рукопожатия. — Ну наконец-то ты приехал! Веришь — нет, я уже полпачки скурил, пока ждал тебя! Думал, дым из ушей пойдет! Ты чего так долго?

— Привет, Дамир! — крепко пожав ему руку, я почувствовав неприкрытую тревогу, исходящую от давнего друга. — А ты будто не знаешь? Москва же! Я, вообще-то, не на вертолете летаю. Пробки, будь они неладны.

— Мог бы и на метро разок съездить, дело срочное, блин, я же тебе по телефону сообщил!

Я слегка офигел от такого заявления. Нет, я, конечно, все понимаю, человек явно на нервах, но границы-то все равно нужно соблюдать. Тот факт, что я вообще здесь нахожусь, — это дань нашим приятельским отношениям с Дамиром, которые зародились в те далекие годы, когда я решил впервые заявить о себе как о проводнике в мир мертвых. Это был разгар лихих девяностых, когда с экранов телевизоров заряжали воду, лечили от всех болезней двадцать пятым кадром и впаривали чудодейственные циркониевые браслеты. Население активно приобщалось к новым идеям и свежим веяниям, так что лучшего времени для появления говорящего с мертвецами было сложно придумать.