— Завтра. — Невозмутимо ответил адвокат, чем еще больше поверг меня в ступор.

— Что?! Завтра?! Так быстро? А меня почему ни разу не вызвали никуда? Даже участковый не звонил. Это вообще нормально?

— Так ты же сам попросил, чтоб тебя не дергали лишний раз? Или я это от какого-то другого Сергея слышал?

— Нет, просил, конечно, — припомнил я собственные слова, — но я же не знал, что все настолько серьезно будет!

— Серёженька, не ссы в компот, родной! Нам его еще пить придется. — На мое волнение Петренко, можно сказать, не прореагировал вообще никак. — А вообще, ты же знаешь нашу российскую неповоротливую систему правосудия. Она как мельничный жернов, движется медленно, но неумолимо. Но когда находится кто-то такой умный, кто знает, где ржавый механизм нужно жирно подмазать маслицем, тогда и система начинается двигаться гораздо резвей. И очень часто в том направлении, в котором «подмазывающему» требуется. Улавливаешь мои намёки?

— Ты хочешь сказать, — выдвинул я свою версию, — эти ребята как раз из таких «подмазывающих» оказалась?

— Нет, Серёжа, это простые шестерки.

— Ага, «шестерки»… — скептически проворчал я, — на «Гелике» за пятнадцать миллионов.

— Ты что, — почти искренне оскорбился Саныч, — на слово мне не веришь?

— Я, Петренко, никому на слово не верю. И тебе об этом чаще остальных говорю. Так откуда информация по шестеркам?

— Эх, Серёжа, — начал сокрушаться адвокат, — какой ты все-таки подозрительный и недоверчивый!

А потом без всякого перехода выпалил своим жизнерадостным голосом:

— Хвалю, так и надо! А что касается этих гавриков… я когда мотался по Москве, твои дела решал, между прочим, — особо заострил внимание на этом Петренко, на что я лишь промолчал. Устал уже напоминать ему, что делает он это не бесплатно, а за тройную сдельную. Все равно бесполезно, так и будет прибедняться, альтруист, блин, недобитый. — И встретился я с нашей пострадавшей стороной.

— Хм… и что дальше?

— А дальше — больше! Угадай, кто сопровождал здорового угрюмого детину, постоянно раздраженного и со следами попадания резиновой пули в руке?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Конечно, не имеешь. Ты ж его вообще не знаешь, тебе ни его имя, ни фото ни о чем не скажут.

Я еле удержался от того, чтобы как следует не выматериться. Вместо этого я просто тяжело выдохнул и сосчитал в уме до десяти. Как же иногда трудно бывает работать с Петренко, но видит бог, я держусь.

— Да погоди ты пыхтеть, Серёжа! — Верно интерпретировал он мой тяжкий вздох. — Щас всё поясню! Я когда-то давно помогал отмазывать московских, хе-хе, гангстеров. И свела меня тогда судьба с неким человеком, приближенным к одному из главарей уже тогда весьма крупной группировки, некому Игнату Штырёву, прозванному в более узких кругах Штыём.