— Все проще, чем кажется. У него элементарно не было такой цели. Это проклятие оно… разлагает человеческий разум. Носители скверны со временем перестают мыслить разумно, и тогда постичь ход их мыслей становиться почти невозможно. Им становится чужда логика, они перестают ориентироваться на целесообразность или пользу, для них перестают существовать любые условности и мораль.

— Поразительно…

— И не говорите, мистер Нилс. Только представьте, какой переполох могут поднять такие преданные и почти бессмертные солдаты, против которых привычные методы борьбы оказываются бессильны.

— Именно это мы и представили, Брат Валентин. Потому и была избрана такая точка зрения, чтобы не поднимать панику среди населения. Нам в стране не нужна зомби-истерия.

— Понимаю вас, понимаю, — священник участливо покивал головой, выражая всем своим видом крайнюю степень озабоченности. — Но, однако же, вспомните, о чем предупреждает христианство?Оживут мертвецы твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса твоя — роса растений, и земля извергнет мертвецов.

— Я не совсем понимаю, как это может помочь унять всеобщую панику, если она случится.

— Все просто, мистер Нилс. Попробуйте вспомнить, сколько в вашей стране католиков?

— М-м-м… если честно, я далек от этой статистики. Меня по долгу службы больше расовое соотношение населения интересует.

— Хорошо, я скажу вам. Шестьдесят миллионов католиков.

— Это всего чуть более двадцати процентов населения…

— И двести пятьдесят миллионов христиан остальных конфессий, а это уже, грубо говоря, восемьдесят процентов. — Нилс примолк, чертя в уме диаграммы и ожидая, к какому выводу подведет его посланник Святого Престола. — Христианство, как вы знаете, учит смирению. И неважно, что это все люди разных ветвей нашей веры. Христианский бог все равно един. Значение имеет только то, кто сможет собрать всех прихожан под одними знаменами, и выступить единым фронтом против общего врага.

— Вы хотите объединить все христианские конфессии в одну? — Удивился Нилс такому неприкрытому признанию.

— Не буду скрывать, Ватикан подобное развитие событий допускает. Но вам не о чем беспокоиться! Церковь уже достаточно древняя организация, чтобы знать свое место. Мы не смеем посягать на светский уклад, и нас не привлекает мирская власть.

— И все же, это весьма рискованная затея. Мало кому захочется иметь вместо населения неуправляемую армию фанатиков.

— Вы слишком сильно преувеличиваете, мистер Нилс! Однако же, вы упускаете из виду тот факт, что вам не удастся спокойно отсидеться, если весь мир превратиться в поле боя между живыми и мертвыми. Вампридется вступить в эту войну, только вы не будете к ней готовы, потому что вам неизвестно оружие против умертвий.