И худшее настало. В ладонях сосредоточенного драконьего клона налились светом и магией две яркие сферы, которыми бывший кот тут же выстрелил вперед… взрывая к чертовой бабушке здания, к которым мы как раз подлетали! Мои потроха болезненно дёрнуло краткой дестабилизацией между нашими источниками.

План был на самом деле идиотский, но другого у нас не было. Если мы не можем лететь над туманом и в тумане, то почему бы не пролететьпод ним ? Ведь для этого достаточно привязать на носу «Неавроры» сияющего лампочкой Ильича Аволдиуса, присобачить к нему бога и Должника в качестве дополнительных батареек… тем самым получая курсовое орудие достаточной мощи, чтобы снести мешающие пролету цеппелина здания.

Остальные члены экипажа этого летающего дурдома вовсю палили по преследующей нас орде «суматох», вынужденной рассредоточиться и пытаться догнать нас, карабкаясь по уцелевшим зданиям. Запустив своего гигантского магического питона прямо на площади перед ратушей, я волей-неволей лишил монстров свободы маневра и шанса атаковать улетающий дирижабль большой кучей.

Если закрыть глаза на то, что у меня тело не знает, с какого отверстия ему больше хочется выпустить струю, а в кишках творится настоящая дискотека, то идея Волди оказалась просто отличной. Нижняя часть цеппелина плыла в четырех-пяти метрах над мостовой, причем, благодаря стараниям Стеллы, на приличной скорости. Единственным шансом запрыгнуть на борт у «суматох» было осуществить рывок с ближайших зданий. Каменных, слегка влажных, частично разрушенных драконической магией, а что еще важнее — методически обстреливаемых из нескольких десятков стволов, часть из которых была самыми современными кригстанскими пулеметами.

Красота, что и говорить. Если бы не ежесекундная опаска того, что какая-нибудь из этих тощих гадин доберется до оболочки и располосует её на британский флаг. Правда, этот момент на себя должны были взять Энно и ат-Мансипах, но некромант уже доказал, что владеет довольно узкой специализацией, а сам архимаг, после того как его защитный барьер вокруг ратуши сдетонировал, выглядел куда хуже своего мертвого друга. А я теперь, постоянно выкачиваемый Волди, понимал почему.

Пока все шло более чем хорошо, насколько я мог судить. Мы летели, все стреляли, голые дистрофичные твари остервенело карабкались со здания на здание, иногда перепрыгивая, иногда скользя и падая вниз. Они обгоняли неспешно идущую «Неаврору», искали удобные места, откуда можно будет прыгнуть в попытке дотянуться до обшивки цеппелина когтями, а затем падали, пробитые пулями. Те, которым всё-таки удавалось совершить этот беспримерный подвиг, падали жертвами бдительной девочки-призрака, вовсю использующей преимущества собственного состояния.