Донести побитых молодых японцев до их школьных мест будет тоже непросто, но палач и его помощник справятся с этим без особых проблем, хоть и ворча. Усадив за парту по голому человеку, они заботливо положат перед бессознательными их вещи, включая и обувь, а затем… дадут дыхнуть еще усыпляющего состава, с прицелом, чтобы вся троица проснулась ночью, попозже. Возможно, достаточно поздно для того, чтобы не возвращаться домой.
Да и зачем? Этим парням определенно нужно подумать над своим поведением, а не смотреть в лица тех, кого они по своей глупости чуть не потеряли.
Вскоре, двое злоумышленников, разобравшихся с возможными уликами, с грузовичком, с якудза, проинформировавшими их о подозрительном разговоре трех парней, с дряхлым старичком, роскошно живущим за счет сдачи одного неприметного подвала в порту в аренду, будут сидеть на роскошном диване перед огромным телевизором и пить апельсиновый сок, что им принесет красивая, но определенно недовольная девушка, щеголяющая в преступно коротких шортиках.
— И откуда вы такие уставшие? — фыркала она, сложив руки под немалых размеров (по её собственному неоспоримому мнению, с которым совершенно никто был не согласен) грудью и расставив ноги пошире.
— В бордель ходили, — привычно соврал один из сидящих на диване, не обращающий ни малейшего внимания на женские прелести, едва-едва скрытые одеждой, — Принеси еще сока.
— Не ври мне! — сварливо бурчала девушка, тыча пальчиком, почему-то, в молчаливого соседа, пожирающего её глазами, — Из борделя такими не приходят!
— А он только смотрел! — злорадно улыбался ответчик, — У Хайсо денег не было. Ай!
Подзатыльник был определенно заслуженным.
— Делом занимались, — неохотно буркнул белоголовый, уличенный в отсутствии денег, — Ничего важного.
— Не было бы ничего важного, мой брат не сидел бы с такой довольной рожей! Я его знаю! Колитесь, чем занимались⁈
— Мелочами…
— Тишина! Мичико, тащи сок! Хайсо, заткнись! Новая серия начинается!!
Глава 10 Вольер
Шок, удивление, недоверие, ненависть, вызов, бессильная злость, отчаяние и равнодушие. Букет эмоций, который я немало раз ощущал в прошлой жизни, вставая над толпой, до которой нужно было донести своё слово. Всегда однообразно. Шебадд Меритт говорил, и ему внимали, лишь затем, чтобы исполнить… или умереть. У меня тогда не было времени и желания давать больший выбор.
В этой жизни заслужить подобный эмоциональный коктейль, изливающийся сейчас на меня, получилось впервые. Но, думаю, не в последний раз. Не могу поставить себе это в заслугу, всё-таки, тысячи глаза, смотрящих сейчас на меня, собрались в этом зале благодаря Тануки Ойе.