Наконец, показалась незапертая дверь, ведущая во дворик.

— Дядя Ветер, дядя Ветер! — крикнул мальчуган. — А вы мне покажите сегодня воздушную атаку?

— По расписанию у вас сейчас фехтование, — спокойно отозвался Владимир. — А завтра в это время — обучение магии.

— И тогда покажите, да?

— Покажу, Тимофей Викторович. Обязательно покажу.

Мальчишка радостно подпрыгнул и захлопал в ладоши. Потом пробежал по широкому кругу, в мгновение долетев до стойки с учебными рапирами, и выдернул одну.

— Защищайтесь, дядя Ветер! — звонко крикнул он, пряча в губах улыбку.

— Тимофей Викторович, — сурово ответил Владимир. — Что нужно сначала сделать?

— Поклон, — пробубнил мальчик, опуская рапиру. — Потом занять правильную стойку. Дядя Ветер, а люди всегда дерутся по правилам?

— Нет, — не стал лгать Владимир. — Но если не знать основы, как вы поймете, что сейчас сделает противник? Даже положение тела, стоящего напротив вас человека может дать вам подсказку о его ударе.

— Тогда давайте учить основы, — недовольно буркнул Тимофей, а потом поднял глаза и с надеждой спросил. — А покажете драку не по правилам?

— Да, у нас будет такое занятие, когда я пойму, что вы уже знаете все основы. А теперь займите правильную стойку.

Владимир внимательно смотрел, как Тимофей старательно выставляет ноги и хмуриться, вспоминая, куда девать руки. А через секунду длинноволосый вскинул голову и посмотрел в окно второго этажа. В ярком солнечном свете Виктора Зарницкого не было видно, но Ветер точно знал, что он там.

Кивнул невидимому хозяину, он вернулся к занятиям. Он не знал, что именно в этот момент Виктор Александрович читал очередное послание, где ему недвусмысленно предлагали отдать сына в закрытую школу.

И дело было не в том, что он не хотел отпускать Тимофея, а в том, что об этом учебном заведении толком никто ничего не знал. Главным числился директор Брусиленко: известный ученый и гений в части магических экспериментов и исследованиях.

Биография этого самого Брусиленко вызывала отдельные вопросы. Он жаждал найти идеального мага, вырастить сверхчеловека. И не все его методы были законными по меркам человеческой морали. Но это пока только слухи, без доказательств это приравнивалось к разговору старушек у входа в лечебницу.

Зарницкий нахмурился, скомкал письмо и выбросил его в мусорную корзину. Тимофею уже почти тринадцать, еще два года и ему нужно будет выбирать академию. И вряд ли Виктор отдаст его в закрытую школу Брусиленко. Добровольно — никогда в жизни.

На столе Зарницкого уже лежало обращение в Высшую магическую академию, куда Тимофея примут без экзаменов.