Зачарованная плотная бумага, которую я не смог разорвать, и простой карандаш.

Для каждого из команды я сделал небольшие карточки, на которых они должны были написать мне сообщение. Подготовив все, я вышел из кабинета и с удивлением обнаружил, что все уже легли спать.

— Три ночи на часах, чего от них ждать? — улыбнулся я и последовал их примеру.

* * *

— Запомните, Тимофей Викторович, вам нужно убить этого человека, — перед глазами появляется чей-то портрет.

Во мне просыпается смутное узнавание, но кто именно кто это, я не знаю.

— Убить, — продолжает вкрадчивый голос. — Не ранить, не пленить. Убить. Вы понимаете меня?

Мир качается вместе с моим кивком. Мыслей в голове нет, я всем нутром ощущаю эту пустоту, она высасывает все эмоции, и моих сил хватает лишь на выполнение приказов.

Мелькает осознание, что это все неправильно, но убаюкивающий голос требует действий.

И я подчиняюсь. Это проще, чем думать. Проще, чем сопротивляться.

Меня довозят до нужного места, высаживают из мобиля и быстро скрываются в переулках.

«Убить», — вспыхивает в моей голове одновременно с заклинанием.

Яркий разряд срывается с ладоней и прожигает кого-то насквозь. Это не тот, кто мне нужен. И я иду дальше.

Коридоры, кабинеты, гостиные — везде одно и то же: молнии, пламя, крики и стоны.

Ничего в душе не отзывается. Для меня это что-то рутинное, не стоящие внимания действия.

Пока в последней комнате не открывается дверь. Я вижу его. Человека с портрета.

«Убей» — одно только слово и одно только действие.

Как в замедленной съемке я наклоняю голову к плечу и поднимаю руку. Но заклинания нет на кончиках пальцев.

— Тимофей Викторович, вы пришли за мной? — спрашивает знакомый голос.

Я хочу кивнуть, но замираю на месте. Пытаюсь сфокусироваться на деталях: длинные волосы, упрямый подбородок, хмурый взгляд.

Я определенно знаю этого человека. Но кто он?

— Я знал, что вы придете за мной.

Мотнув головой, чтобы стряхнуть наваждение, я шагнул ближе.

«Убей.»

Смутно знакомый человек продолжает стоять напротив меня и не двигается, не убегает, не кричит. Просто стоит и ждет. Я даже не замечаю вихрей магии вокруг него.

Это и становится последней каплей, которая сдвигает мое восприятие. Пелена на глазах истончается.

— Дядя Ветер.

Я не спрашиваю, я утверждаю.

— Рад, что вы не забыли меня, — внешне он расслаблен, но теперь-то я узнаю эту спокойную позу: Владимир Козырев готов к бою.

Мы долго стоим друг напротив друга, оценивая и приглядываясь. Меня все время подхлестывает приказ «убить», но его, человека, которого я знаю с самого детства, я не мог лишить жизни.