Я кивнул и пошел осматривать свое новое жилище.
— Спальня наверху, — Тень увязалась за мной. — Еще три гостевые снизу, кухня, кабинет, гостиная, оружейная — все, как ты любишь. И да, хранилище тоже.
Обстановка мне показалась очень стандартной, такое можно увидеть на страницах журналов по дизайну. Ничего лишнего, ничего личного. Без души, если по-другому говорить.
Но мне ничего не хотелось менять. Это просто не имело смысла — внутри не было никакого отклика. Дом и дом.
— Что дальше? Будем сидеть здесь и ждать, пока нас вычислят? — хмуро спросил я, скрестив на груди руки.
— Пока да. Завтра у меня уже будет информация о текущей ситуации в городе. И в зависимости от этого, разработаем план.
— Хорошо. Тогда я наверх, спать.
Развернулся и поднялся по лестнице. Второй этаж тоже выглядел безлико, хоть и стильно. Серо-голубые стены с нарисованными белым колоннами и при этом никаких картин в рамках, ваз или чем в этом мире положено украшать жилище? Скучно.
Я открыл первую же дверь и увидел просторную спальню. Холодные цвета, тонкая циновка на полу, плотные темно-синие шторы. Кровать идеально застелена без единой складки, что казалась сделанной из пластика. Дома такого я мог добиться, если за меня уборкой занимался робот. Зато светильников было много, но если даже их включить все — света мне все равно не хватало. Привык к яркому освещению за долгое время работы в конторе.
Раздраженно дернув плечом, я заглянул в уборную: белый кафель, стальные краны и самые обычные полотенца. Все в целом напоминало стандартный гостиничный номер. Закроешь дверь и забудешь начисто.
Быстро приняв горячий душ, я с нескрываемым удовольствием залез под одеяло. Каким бы отвратительным ни был у этого Тимофея характер, сейчас я закрывал глаза с широкой улыбкой.
Наконец-то посплю!
Но оказалось, этот мир умеет преподносить сюрпризы.
Глава 5
Роскошная кровать, смотришь и края не видно. Полупрозрачная ткань с золотой вышивкой ниспадает мягкими складками с балдахина. Полумрак.
В зеркале над головой отражаются две фигуры. Одна, закутана в тончайшую простыню, не скрывающей плавные изгибы женского тела. Вторая — мужская. Бледная кожа, плотно сжатые губы, холодные глаза.
Рука поднимается вверх и указывает пальцем на отражение. Зеркало тут же покрывается мелкими трещинами, но не осыпается, а лишь искажает силуэты, дробя их на неровные фрагменты.
В этой мозаике мелькает хмурый взгляд.
В следующее мгновение тонкое покрывало улетает на край кровати, и пальцы жадно сжимают нежную кожу на бедре спящей.
Она открывает глаза и приподнимается на локте, призывно смотрит. Но бледное лицо остается спокойным и отстраненным.