Ну и кто после этого дура?

Посидев пару минут и вернув себе прежде всего душевное равновесие, подпиталась от кристалла, который предусмотрительно сунула в нагрудный карман пиджака, после чего прикрыла глаза и постаралась рассуждать логически. Где может быть эта… кхм, чудачка? Что с ней происходит такого, что она не может ответить на мой звонок? В туалете застряла? В примерочной? В галдящей толпе? Ох, лучше бы именно это!

Трезво оценивая свои силы, я предельно аккуратно подключилась в системе видеонаблюдения торгового центра, которая оказалась даже не запаролена, и в считанные секунды прогнав через себя сотни разрозненных картинок, показывающих окружающее пространство с самых разных ракурсов, на диво быстро обнаружила свою головную боль.

Девчонка нашлась на четвертом этаже, в одном из открытых кафе.

Не одна…

Нахмурившись, когда обнаружила её в компании двух крайне подозрительных парней, причем Алеська была весьма весела (как бы даже слишком!), неожиданно опознала в одном из парней Голубева-младшего и моя интуиция завыла грозовым волком.

Вот дерьмо!

Не рискуя тратить время на лифт и эскалаторы, я метнулась наверх по служебной лестнице, походя взломав простейший электронный замок, и оказалась наверху уже через двадцать секунд.

На площадке одернула пиджак, натянула на лицо как можно более суровое выражение и только после этого вышла «в люди». Приблизилась к нужному столику, замерев в полуметре четко напротив Алеси, дождалась, когда все трое обратят на меня внимание, и раздраженно произнесла:

— Ну и как это понимать? На полчаса тебя одну оставить нельзя. Кто это?

Я посмотрела на Голубева и его дружка, как на отребье, презрительно кривя губы, затем снова посмотрела в бесстыжие и откровенно соловые глаза Карепановой, перед которой стоял высокий фигурный бокал с ярким коктейлем, где, подозреваю, плавал не только сок.

— Ой, Саша… — икнула она и расплылась в глупой улыбочке. — А я с мальчик… ик! С мальчиками познакомилась. Они кла-а-асные!

— Я заметил, — процедил через губу, всем своим видом показывая, как искренне «рад» этому. — Прощайся с мальчиками, нам пора.

— Фу, ты бу-у-ука! — скуксилась она и пожаловалась Голубеву: — Сашка бука!

— Я заметил. Совершенно невоспитанный парнишка, — пренебрежительно процедил барончик, который сам из себя совершенно ничего вразумительного не представлял. Невысокий, неспортивный, даже не смазливый. Совершеннейшая унылая посредственность.

Но аристократ.

— Эй, мальчик, топай отсюда. — Он небрежно помахал рукой. — Не мешай нашему общению с приятной девушкой. Мы тебя не звали.