Этих бедолаг я тоже обшмонала, став богаче ещё на два потрепанных коммуникатора, золотой браслет, золотой перстень и полторы тысячи рублей.

Мизер, но, как говорится: курочка по зернышку клюет.

Хотя, хоть убей, сейчас не вспомню, при чем тут курица и откуда мне известна эта фраза!

В конце, оттащив гопников в сторонку, чтобы их никто не обнаружил раньше времени (и не переехал!), я отправилась гулять по району дальше.

Ну и… Что я хочу сказать?

Это была прекрасная ночь!

Всего за четыре часа до первых признаков рассвета я намеренно наткнулась ещё на семь подобных групп неспавших ребят, отчаянно жаждущих научить меня вежливости за мои же деньги, но итог всегда был один: тычок в ребра, тычок по печени или по почкам, в крайнем случае идеально выполненный апперкот в челюсть или хай-кик — удар ногой в голову.

Особо разнообразить удары не получалось, да и я пока не стремилась к этому, оттачивая базу, тем более противники мне попадались сплошь молодые, неумелые. Им хватало одного-двух ударов в полсилы (я не стремилась ломать кости), чтобы отключиться от боли и не сопротивляться, пока я выворачивала их карманы.

При этом я благоразумно не связывалась с бандами, где было больше пяти человек, прекрасно понимая, что численное превосходство — это прежде всего фактор риска упустить свидетеля, который может позвать на помощь, а мне этого не надо.

В общей сложности всего за одну ночь я стала владелицей двадцати шести коммуникаторов, десяти золотых цепочек разной длины и толщины, шестнадцати браслетов и двадцати одного перстня. Почему-то гопники этого района очень любили именно кольца. Серебро и сталь не брала, слишком много мороки, да и деньги особые за них не выручить. Кастеты и ножи просто забирала, такие штучки детям не игрушки, а моими жертвами в большинстве своём становилась именно молодежь от шестнадцати до двадцати пяти. Плюс-минус. По деньгам подняла не особо, чуть больше пятидесяти тысяч в общей сложности. Судя по всему, эти ребятки шли на дело именно ради наживы и намеренно не брали с собой наличность. А золото, как я поняла, было символом прежде всего статуса.

Хотя какой статус может быть у гопоты? Разве что самой громкой лягушки на болоте…

При этом более или менее отпор мне смогли дать от силы двое, хотя даже отпором это не назвать. Против меня это было все равно что щенки против матерого волкодава. И снова я не знала, откуда в моей голове брались эти сравнения и ассоциации, предпочитая думать здесь и сейчас, а не тыкаться мысленно в ничто и никуда. Именно так выглядела моя персональная память, которую, подозреваю, стерли намеренно.