— Имена или отцу скажу, — процедил, точно зная, что до последнего лучше не доводить. Потому что отхватят все. И он тоже.

И ему не надо было оборачиваться, чтобы ощутить, как сзади пахнуло страхом и обреченностью.

Чем раньше думала, дырунда? Сразу же было ясно, чем заканчиваются подростковые пьянки у черта на рогах! И он хорош! Повелся на уговоры! А ведь не хотел отпускать… Не хотел! Как чуял!

А если бы этот шкет там не оказался? Мелкий, а взгляд холодный, колкий. Такой и убить может. А может и убивал… Матвей повидал таких, разбирается. Откуда вообще взялся? Надо будет пробить его.

На всякий случай.

— Васька Ануфриев, Петька Зайцев и Антон Дерябин, — на одном дыхании выпалила Алеська, подтверждая слова шкета.

Не обманул, значит. Молодец…

Но вслух сказал другое.

— Урок усвоен? Надеюсь, мне больше не надо повторять, с кем точно не стоит «дружить»? А ведь в следующий раз может и не повезти…

Слезливо зашмыгав, буркнула:

— В школе же нормально общались! Дружили даже! Я же не виновата, что они… А я…

Матвей никогда не любил женских слез, а уж когда ревела Алеська и вовсе ощущал себя как никогда беспомощным, но сейчас чувствовал — надо. Пусть. Пусть ревет. Сама виновата. Пора уже взрослеть. Хорошо, что всё обошлось…

А если б нет?

Скинув скорость, чтобы не приехать домой слишком быстро, вынул из бардачка пачку влажных салфеток и перекинул назад, даже не поморщившись, когда Алеська начала трубно сморкаться. А когда минут через десять успокоилась, спросил:

— Что за парень? Откуда взялся? Из вашей компашки или как?

— Саша? — глупо переспросила Алеська и Матвей с трудом сдержался, чтобы не рыкнуть.

Нет, бля, Маша!

— Да.

— Нет. — Она рвано выдохнула и далеко не сразу (у Матвея едва не закончилось терпение) добавила: — Он там с дядей живет. На другом конце улицы. У них дом добротный. Ну, такой… Деревенский. Но туалет в доме.

И зачем-то торопливо добавила:

— Он хороший! Правда! Не приставал.

И странно вздохнула.

Даже покосился на сестру через отражение и нахмурился.

Это еще что за… пердимонокль⁈

— Занимается чем?

— Я не знаю, — она поморщилась и неловко пожала плечами. — Он не говорил. Отмалчивался больше.

Помолчала ещё и с подозрительным смущением добавила:

— А утром завтраком накормил. Оладушками. И кофе сам сварил.

— Влюбилась что ли? — хмыкнул, постаравшись добавить в голос побольше иронии, но снова бросил взгляд в зеркало и увидел, как щеки сестры вспыхнули алыми пятнами.

— Ерунды не говори, — буркнула Алеська, отворачиваясь к окну, но щеки продолжали полыхать пожарами. — У меня вообще-то парень есть.