Васильчиков тихонько хмыкнул и оценивающе посмотрел на меня. Но от ненужных вопросов удержался.

Я же спросила:

— Скажите, от нас что-нибудь нужно? Вещи или… лекарства?

— Нет, — последовал мгновенный ответ. — Госпитали при военном ведомстве получают первоклассное финансирование и мы ни в чем не нуждаемся. Но спасибо за неравнодушие. Что же до господина Тюменцева, то его случай не уникален и мы уже подобрали ему восстанавливающий курс капельниц, который почистят его кровь и восстановят энергетический баланс организма. Маги в принципе невероятно живучи, сами понимаете. Что же до вещей, то… Да, наверное. Дело осложняется переломом и сейчас Роман Игоревич буквально прикован к кровати как минимум на два ближайших дня. Он уже подписал согласие на оплату экстренной целительской помощи, которая поможет срастить кости буквально за неделю, чтобы он смог самостоятельно передвигаться хотя бы до санузла, но сами понимаете, неделя — это тоже срок. Сменное белье, одежда, средства гигиены — будут уместны. По гостинцам прошу воздержаться, в нашем госпитале организована оптимальная система питания, учитывающая потребности больных от и до. Не стоит в это вмешиваться.

Я с умным видом покивала и уточнила:

— Значит, Роман Игоревич задержится у вас минимум на неделю?

— В идеале на две, — кивнул Васильчиков и кривовато усмехнулся. — Но зная характер господина Тюменцева, он будет прорываться от нас с боем уже дня через три. Так что да, рассчитывайте примерно на неделю.

— Он сейчас в сознании? Я могу его увидеть?

Задумавшись, Михаил Андреевич зачем-то глянул на часы, где шел первый час дня, но потом кивнул.

— Да, вполне. Идемте, провожу вас. Но недолго, максимум минут десять, потом у нас обед и сончас.

Мы все вместе вышли в коридор, но профессор дал понять, что подождет меня тут, на мягкой лавке, ну а мы с заведующим прошли дальше по коридору, где находились палаты. Тюменцев лежал в боксе повышенной комфортности на двоих с индивидуальным санузлом, телевизором и холодильником, причем его сосед отсутствовал, хотя я видела, что постель смята и на тумбочке лежат личные вещи, но бросила в ту сторону буквально один взгляд, после чего сосредоточила внимание на бледном и заранее хмуром майоре.

Васильчиков в палату не заходил, пропустив меня вперед и закрыв за мной дверь, но не преминул напомнить, что у меня не более десяти минут.

Пф, да мне и трех хватит!

— Здравствуйте, — произнесла я первым делом, когда наши с майором взгляды встретились, — вы меня вряд ли помните…

— Помню, — хрипло перебил мужчина и мотнул головой на стол, где стоял графин с водой и стаканы. — Будь другом, налей воды. Сам я… — он скривился, выразительно взглянув на сложную систему растяжки, на которой была подвешена его нога, — пока не особо мобилен. Александр, верно?