Смотрю на безопасника, округлив глаза, и не верю собственным ушам. Я попал в золотую клетку, это было очевидно изначально, но неожиданно для меня клетка оказалась тюрьмой строгого режима.

— Заниматься сексом я должен под неусыпным надзором ваших людей или с их непосредственным участием⁈ — спрашиваю я сахарным голосом.

— Понимаю ваш сарказм, но боюсь, что иного способа сохранить вашу жизнь не существует, — отвечает Владислав Степанович, проигнорировав мою колкость и все также пристально глядя в глаза. — Признаться честно, даже озвученные мной меры могут не уберечь вас от смерти…

— Чему вы, безусловно, будете рады⁈ — прерываю безопасника, прикинувшись обиженным и оскорбленным юнцом.

— Александр Игоревич, не ищите во мне врага! — произносит Берестов с нескрываемым раздражением. — Впрочем, друга или поводыря также не ищите! Я обычный сторожевой пес, который отвечает за вашу благородную задницу!

А это уже интересно! Плохо скрываемая классовая ненависть во всей красе или обычная проверка? Если это искренность, то она дорогого стоит, но и пугает безмерно. Глава Службы Безопасности Великого Рода всем своим видом показывает, что устал от аристо, от служения и от ответственности за охраняемых им высокородных персон.

— Позвольте нескромный вопрос? — я развязно растекаюсь в угловатом кресле и вытягиваю ноги, чтобы вызвать более сильное отторжение.

— Валяйте! — кивает Владислав Степанович с недобрым прищуром.

— На чем основано ваше отношение к моей скромной персоне? Вы составили мой психологический портрет, изучили досье или побеседовали со знающими меня людьми?

— Ни то, ни другое, ни третье, — отвечает Берестов с усмешкой и наклоняется через стол ближе ко мне. — Я просто не верю тебе, красавчик! И знаешь, почему?

— Догадываюсь — вы не любите предателей⁈

— Именно! — Владислав Степанович направляет на меня указательный палец. — А таких умных и хитрых, как ты — особенно!

— Благодарю за откровенность! — с горькой усмешкой заявляю в ответ, и Разделенный — свидетель: ничуть не кривлю душой.

— На этом и порешим! — еще какое-то время безопасник молча меня гипнотизирует, а затем дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Игорь Всеволодович.

На Шувалове отливающий блеском лиловый костюм, идеально подогнанная по фигуре рубашка с высоким воротником, и зеленый галстук. Он стремительно проходит к своему столу, садится в кресло и кладет на стол тонкую папку из фиолетовой кожи.

— Читай! — коротко бросает он и тянется к бару.

Взгляд старика лучится от гордости, он открывает резную дверцу, достает бутылку коньяка «Шуваловский» и собственноручно разливает его по хрустальным бокалам.