Елисей быстро закончил речь, буквально оборвав ее на полуслове и воскликнул:

— Друзья! Встречайте!

И отошел в сторону.

Вдруг раздался звук тяжелых шагов, эхом разнесшийся по залу. В проходе появился высокий мужчина в одежде странного покроя. Лицо его было скрыто тенью, но взгляд, устремленный на собравшихся, внушал одновременно страх и уважение.

Народ затих. Все ожидали обещанного чуда. Оно не заставило себя долго ждать.

* * *

Тишину библиотеки, где пыль танцевала в лучах проникающего сквозь окна солнца, разрубил стальной звон. Наемник атаковал первым. Его шпага, изящная смертельная полоска стали, высекла искры о моё оружие. Я отшатнулся. Сердце бешено колотилось, в ушах звенел металл.

Черт! Противник хорошо. Невероятно хорош. Это можно понять с первого удара. Выпад резкий, быстрый, точный. За плечами наемника не один десяток лет хорошей боевой школы.

Еще атака. Я еле успел отбиться. Мы разошлись по разные стороны библиотеки. Березов, взирающий на дуэль, принялся подначивать нас.

— Ну же! Давайте! Шпагин, не опозорь свою говорящую фамилию!

Вот урод! Он-то своей шкурой не рискует. Ну ничего, расправлюсь с наемником, спрошу и с Березова. Он за все ответит.

А сначала…

Я глянул на своего противника.

Наемник хитер и быстр, каждый его выпад — неожиданный, злой, пронизывающий.

Ловкий, почти неуловимый выброс руки вперед — и мне едва не отсекло ухо. Я в последний момент успел увернуться, контратаковать. Но мой выпад был с легкостью отбит. Наемник даже презрительно хмыкнул — мои приемы не произвели на него впечатления.

Он угадывал мои движения, как бы проникнув в мою душу, и пытался нанести смертельный удар. Звенела сталь, летели искры, воздух сгустился от напряжения.

Мне мешали драться мысли. Они кружили в голове потревоженным ульем и не хотели уходить прочь. А когда во время боя думаешь о чем-то другом, кроме самого боя, то ни к чему хорошему обычно это не приводит.

А думал я о том, что показал мне этот проклятый черный хрустальный шар. Моя смерть. От рук незнакомца со шпагой. Слишком все совпало, чтобы быть случайностью. Так это значит, что я сегодня умру? Судя по тому мастерству, что обладал против, это вполне правдивый исход.

Прочь! Прочь все мысли! Когда я успел позабыть о том, что мысли во время поединка — это самое страшное? Гнать их! Только ледяная сосредоточенность.

Я решил рисковать.

Уклонившись от удара и перехватив его шпагу за рукоять, я толкнул противника в стеллаж с книгами. Наемник отлетел, врезался в книги, застыл в нерешительности, а я бросился на него с криком.

Мой клинок пронзил его плечо, и противник рухнул на пол, хватаясь за раненую конечность.