— Редкая вещь, — сказал я, продолжая рассматривать кинжал. — Артефактный кинжал. А вы понимаете, что он может повредить мою душу?

— Если бы душа существовала, — возразил генерал с усмешкой.

— Понятно, значит вы нашли сильный артефакт, но даже не знаете, как он действует, — хмыкнул я. — Он не уничтожит душу, но оставит на ней следы, которые могут помешать моему следующему перерождению.

— Мальчишка, не пудри голову, а делай, что сказано, — начал нервничать генерал. — Я могу пообещать, что все, кто поддерживал тебя, останутся живы после твоей смерти. Даю слово, что сделаю для этого всё.

Ему хотелось поскорее закончить переворот и идти праздновать. Это было заметно. Надоело генералу возиться с непутевым мальчишкой.

— А в ваших силах немногое. Может быть, вы вовсе на время разбирательства отправитесь в отпуск? А что может сделать генерал в отпуске или в поездке из другой страны, если даже не будет знать, что начались разбирательства? — серьезно спросил я. — Вы хоть понимаете, что стоите перед императором? А если человек пришёл к власти, он определенно не может быть полным дураком, за которого они меня и принимают.

Черепахов начал злиться, его щеки покраснели от ярости.

— А вы знаете, что Борис Викторович Романов, Анатолий Семёнович Романов, — так я назвал ещё шесть фамилий, — не смогли надолго сохранить корону. Знаете причину? — продолжил я.

— Мне неинтересно, не тратьте наше время, — отрезал генерал, сжимая кулаки.

Аристократы тоже заметно начали нервничать.

— Эти люди были еще хуже, чем Федор и Григорий. Их мысли были направлены отнюдь не во благо своей империи, — я все же решил ответить.

Это я узнал, порывшись в памяти Кодекса Первого Императора. Он хранит в себе много тайн… не меньше, чем храню я в своей голове.

— Борис собирался вовсе половину империи раздать двум другим странам, слишком ему понравилась одна имперская дочь, которую ему пообещали отдать в случае, если он так сделает. Любовь может как построить империю, так ее и разрушить, — я задумчиво повертел кинжал в руках. — А что будет, если я документы этим кинжалом порежу? Успеете убить меня раньше? — с усмешкой спросил я.

— Документы тебе не уничтожить, они сделаны из артефактной бумаги, — на выдохе ответил Черепахов.

Андрей Викторович уже потерял всякое уважение и стал обращаться ко мне на «ты». Явно уже видел меня мертвецом.

Только иногда и мертвецы способны восставать из своих могил.

Я подкинул бумаги в воздух, пару раз рубанул кинжалом… и вокруг них возник теневой огонь. Документы мгновенно сгорели, и от них остался только пепел, упавший на пол и стол.