Кстати, в ближайшее время надо придумать сюрприз и для старшего Разумовского, чтобы ему жизнь медом не казалась. Убрать прямо сейчас в физическом плане я его не могу, а вот доставить проблем могу великое множество.

Меня радует, что скоро начнется противостояние с Казанскими, а война бы и без того началась, просто я ускорил ее наступление. Но самое интересное будет происходить тогда, когда Казанские будут полностью уверены в себе, а Карауловы будут наносить им очень болезненные удары, что на них совершенно не похоже. Ответ на это будет простой: туда будет периодическим наведываться Алина со своим отрядом боевых горничных.

По факту я и заключил договор с Карауловыми, чтобы этой войной прикрывать свои действия против Казанских. Император не может напрямую выступать против какого-либо рода, если нет весомых доказательств. А у меня они были лишь косвенные: разведка узнала, что Казанские планируют устроить массовые погромы, поджоги, взрывы и протесты в своем городе, которые и сами бы проплатили. В итоге пострадало бы очень много невинных людей.

Потом Казанские бы заявили общественности, что докладывали обо всем императору, а он никак не отреагировал. Начали бы кричать со всех углов, что Дмитрий Романов слаб. А затем они просто объявят о своей независимости и отделении от основных земель империи! Вместе с некоторыми другими землями. У них действительно есть такой план.

Однако мне придется разочаровать Казанских. Границы империи неприкосновенны — это закон, который я сам и написал.

Вот сейчас сижу в машине по пути на встречу уже в другом городе, а ощущаю себя игроком, который раскладывает огромную партию не против одного человека, а против целого коллектива, но на мое счастье он не такой уж сплоченный — каждый двигается в свою сторону и думает о том, как будет лучше и выгоднее для него самого, а не для всех вместе.

Однако по отдельности выгоды у них не так много. И это только вопрос времени, когда эти аристократы объединятся против меня. За это время мне надо придумать достойный ответ.

Машина останавливается возле небоскреба, и я выхожу. Охрану брать с собой не стал — сейчас она мне ни к чему. Поднимаюсь на самый высокий этаж, и на этот раз меня безо всяких вопросов пропускают к Виолетте. Видимо, охранники еще с прошлого раза хорошо запомнили, что бывает, если не пропустить меня.

— Господин! — при виде меня Виолетта поднимается со своего места и подходит. — Поздравляю вас с победой!

Она крепко обняла меня.

— Вы не представляете, как я рада вас видеть в роли императора! — Виолетта говорила искренне.