Император был искренен в своих словах. Потому я не вмешивался в разговор. Он и сам справится.

— Но, отец… Это бы означало войну двух стран, — задумчиво протянул Ван.

— Да, войну двух стран, — кивнул Лю Цзяньлун. — Но тебя бы это уже не вернуло.

Ван вздохнул и поспешил всё сгладить:

— Прошу прощения, господа. Шутки — не моя сильная сторона.

— Мудрая обезьяна трижды думает, прежде чем говорить, — напомнил древнюю китайскую мудрость Лю Цзяньлун.

— А если даже после третьего раза не приходит мудрая мысль? — спросил Ван.

— Тогда мудрая обезьяна думает четырежды.

— А если и на четвёртый раз ничего? — пожал плечами наследник.

— Тогда она думает в пятый раз, — спокойно продолжал отвечать Лю Цзяньлун.

— А если и в пятый раз не приходит мысль?

— Тогда мудрая обезьяна думает шестой раз.

— Но что делать, если и в шестой раз пустота? Думать седьмой раз? — никак не унимался Ван.

Мне уже хотелось рассмеяться. Удивительно, как Маргарет продолжала сохранять серьёзное выражение лица.

— А если и в седьмой раз нет никакой мудрой мысли, — вздохнул Лю Цзяньлун, — тогда мудрая обезьяна берёт камень и бьёт себя по голове, понимая, что её жизнь бессмысленна.

Ван кивнул. Успокоился со своими вопросами. Сделал выводы, задумался и даже слегка поник.

— Мяу! — раздался голос Вафельки, которая всё это время находилась на лежанке возле Маргарет.

— Нет, мы не будем его убивать, — шикнул я на кошку.

Ван тут же посерьёзнел и поднял на меня удивлённый взгляд.

— Вафелька, у нас тут переговоры, иди поиграй вон в ту комнату, — Маргарет подняла кошку и отнесла в соседнюю комнату. Открыла туда дверь, занесла кошку и закрыла. А затем поклонилась императору и его сыну:

— Прошу прощение за свою питомицу, мы можем продолжить переговоры.

Она вернулась на место и с недоумением заметила, как все на неё удивленно смотрят.

— Что такое? Я что-то сделала не так? — шёпотом спросила у меня супруга.

Она переживала, что нарушила какую-то из китайских традиций.

— Видишь ту надпись? — я указал на табличку у двери.

Маргарет кивнула. И видимо, уже пожалела, что раньше не начала изучать китайский язык. В ближайшее время ей придётся наверстать упущенное, поскольку если сегодня все пройдёт удачно, Австрия будет тесно сотрудничать с Китаем.

— Что там написано? — тихо спросила она, но император Лю Цзяньлун и его сын всё равно услышали.

Мы не переходили на немецкий или другой язык, а продолжали общаться на русском, иначе бы это было крайним неуважением. Значило бы, что мы что-то скрываем. А не стоит портить переговоры из-за такой мелочи.

— Если дословно, то жёлтый глаз, острый коготь, — перевёл я.