Однако в разговоре с императором Фридрих Шестой не врал. Появились дополнительные проблемы, ведь австрийское общество требует от своего правителя поквитаться с Российской империей за прошлые обиды.

Как император, Фридрих Шестой прекрасно понимает происходящее. Но он смотрит не в ближайшее будущее, а в дальнее. И в долгосрочной перспективе Российская империя может стать для Австрии хорошим и надежным союзником.

Хотя у империи невелики шансы выстоять в череде развязывающихся войн. И если сейчас ее разберут по кускам, то Австрия свою часть упустит.

Помимо договоренностей о ненападении с Дмитрием Романовым, Фридрих Шестой еще и руководствовался собственной интуицией. А она прямо кричала, что не стоит лезть к имперцам — ничего хорошего из этого не выйдет.

После того, как на австрийского императора было совершено шестнадцать покушений, он привык доверять своим ощущениям. Из всех этих покушений он выбрался… А ведь сколько еще смогли предотвратить его спецслужбы — не сосчитать.

Фридриху Шестому будет интересно посмотреть, сможет ли выстоять Российская империя. А уж по мере продвижения в войнах будет ясно, как дальше выстраивать отношения с этой страной.

Австрийский император перевел свой взгляд на дочь, которая доедала антрекот.

— Через несколько дней отправишься в Российскую империю, — сообщил он ей.

Маргарет выпучила глаза на своего отца и застыла.

— Ну а что ты думала? — пожал плечами Фридрих Шестой. — Дмитрий Романов у нас в гостях уже был, а теперь и ты к нему съездишь. Собери свою свиту, а я подготовлю тебе документы, которые нужно подписать.

— Как скажешь, отец, — послушно кивнула она и отправила в рот последний кусок антрекота.

Фридрих Шестой улыбнулся. Пока все складывалось довольно неплохо.

После обеда дочь вышла из зала, оставив императора наедине со своими мыслями.

Фридрих Шестой продолжал размышлять… У него никак не укладывалось в голове, как именно Дмитрий Романов смог управлять сорока пятью фигурами разом. Австрийский император считал себя довольно умным и мудрым человеком, но сам он мог взять под управление только двадцать пять.

* * *

На рассвете мой самолет приземлился в аэропорту. Стоило лишь сойти с трапа, как меня окружило множество людей.

Ведь меня не было всего один день! А такое чувство, что прошел целый год. Иначе как объяснить столько событий за столь короткий отрезок времени?

Особенно много срочных новостей было у разведки.

— Брат, ты вернулся, — сдержанно поприветствовала меня сестра, ждущая у автомобиля.

Правда, пока я до него дошел, уже успел выслушать около двадцати отчетов от разведки, и не только от них.