А вот сами австрийцы используют подобное оружие. Хотя битвы сейчас происходят на их земле!

Маргарет нашла в этом еще одну причину ненавидеть фон Цальма. Еще никому в своей жизни девушка не испытывала такой сильной ярости. Еще никого она не мечтала убить с такой прытью!

Австрийская принцесса верит, что Дмитрий Романов добьется успехов этой военной кампании. Однако она еще понимает, как у императора это получится.

Еще отец Маргарет — Фридрих Шестой говорил ей, что у Дмитрия Романова есть огромный потенциал, который раскроется в будущем. Да и в целом мышление юного императора отличалось от всего, что видел и слышал раньше Фридрих Шестой. То, как представляет себя Дмитрий другим — этого всего лишь маска. Ширма. Люди думают о нем ровно то, что он хочет. Они не могут досконально его понять. И никогда не смогут.

Даже у Маргарет вопросов касательно российского императора было куда больше, чем ответов. Оттого ей было с ним интересно.

Последнее время она и вовсе ловила себя на мысли, что очень грустно, если военная кампания быстро закончится, и помолвку придется расторгнуть. Тогда она не сможет быть рядом с Дмитрием. Не сможет с ним так часто общаться. Хотя бы общаться…

* * *

Йоханнес Лойбль находился в своем шатре и общался с двумя своими доверенными людьми, вместе с которыми и сбежал из австрийской части. Он сделал их своими заместителями.

— Кто бы думал, что так произойдет. Мы вернулись на родную землю! — воскликнул Ганс Штирлих.

Широкоплечий мужчина, который всегда брил голову налысо. А на щеке виднелась полоска глубокого шрама.

— Ага. И еще впишемся в столь опасную операцию с минимальными потерями! Мы вовсе думали, что нас бросят на мясо. Но в итоге имперцы рискуют и то больше, чем мы, — кивнул второй заместитель. Видели, какую нам технику предоставили? Новейшие модификации!

Солдаты и их руководство были невероятно рады, что им выдали такое вооружение. Это и помогло сократить потери до минимума. Вкупе с тактикой нападения, которую придумал лично Дмитрий Романов.

— В Австрийской империи тоже есть такая техника, — напомнил Йоханнес Лойбль. — Только ее никто не видит. Вильгельм фон Йвальм словно не понимает, с кем связался. С имперцами этим старьем воевать не выйдет.

— Никогда не думал, что скажу такое о своей стране. Но сейчас это нам на руку, — отозвался Ганс Штирлих.

Йоханнес Лойбль лишь кивнул в ответ. Он ни капли не пожалел о том, что сделал. Сейчас он и его люди служат законной императрице, которая должна была занять трон после смерти своего отца.

Если Йоханнес Лойбль погибнет, то не станет жалеть о своем поступке. Не станет перед смертью думать, что стоило сделать иначе. Даже если она будет тяжелая и губительная… Йоханнес Лойбль все понимает — возможен любой исход. Но он считал своим долгом помочь вернуть трон законной наследнице. Тогда, возможно, жизнь всех австрийцев улучшится. И в ближайшие десятки лет не будет войн…