— Я… Поняла. — заметно расстроилась девушка.

— Что-то не так?

— Просто… Я надеялась, что вы сами поможете мне освоиться.

— Девочка, в этом мире я властитель и ответственен за великое множество… разумных. Неужели ты думаешь, что я могу бросить всё, чтобы помочь только тебе одной? — с каждым моим словом плечи драконидки опускались всё ниже. Мне даже стало её жалко. На секунду. Как мне потом сказала Катя, у Зари были планы стать мне второй женой, раз уж место первой было занято. Так уж сложилось в их обществе, что мужчин было много меньше чем женщин, а для закрепления статуса было достаточно возлечь на постель избранника. Благо, мы вчера умаялись настолько, что сил хватило только лечь и только воз. Так что, формально, притязания рогатой девицы остались неудовлетворёнными. С другой стороны, я планировал осчастливить Митрофана, если он ещё не успел найти себе горячую полячку в глубоких рейдах на земли противника.

Обозначив свою позицию, я поднялся из-за стола и поманил за собой супругу. Нас ждали самые тяжёлые в этой жизни переговоры. Во всяком случае, я именно так себя и настраивал. Катя же… Она просто загадочно улыбалась и ободряюще держала меня за руку.

Хозяин ювелирной лавки встретил нас у порога, как дорогих гостей, но с таким несчастным видом, будто бы мы пришли забрать его последние шекели. А также шекели его жены, любовницы, детишек, двух собак и любимой канарейки. Была ли у него последняя — история умалчивает, но, если надо, обязательно появится.

— Дорогой вы мой князь, неужели вы привели ту, ради которой старый Яков не спал три ночи пока вытачивал эти замечательные серьги?

— Полно вам прибедняться, Яков Давидович. Вы сделали их гораздо быстрее.

— Эх, молодёжь. Скажете тоже — гораздо быстрее. Изготовить изделие мало — его нужно прочувствовать. Потому я потом три ночи не мог уснуть. Всё думал, как создать что-то хоть немножко близкое к этому шедевру. Мадемуазель, примите мои искренние восхищения, мои поделки меркнут по сравнению с вашей красотой.

— Благодарю, господин Гольдберг. Ваша работа поистине восхитительна.

— Я весь радуюсь, когда мои клиенты хвалят украшения вышедшие из этой мастерской. Но, я таки чувствую, что вы сегодня посетили меня вдвоём не просто так. Сразу скажу, я не работаю с тем, что может убивать. Это претит моей натуре. Вы знаете, эта война… Это ужасно. Люди идут убивать людей. Их становится меньше, они беднеют и им, таки, нет больше дела до старого Гольдберга.

— Поэтому я к вам и пришёл, Яков Давидович. Чтобы пресечь ненужные жертвы, хотя бы с нашей стороны. Как говорил Соломон Яковлевич — зачем губить своих солдат в бою, если мир достигается в кабинетах.