Первый удар лозой по заднице принц встретил с недоумением. Его ещё не отпустила горячка боя. А вот второй уже вызвал гневное рычание.

— Да! Если тебя в детстве не научили уважать чужое право собственности, то я восполню пробелы в воспитательном процессе, — я не кричал, нет. Моё гневное шипение вторило свисту лозы, раз за разом опускающейся на зад гепарда.

— Ты вторгся на чужие земли — это раз! Ты проник на ведомственную территорию — это два! Ты напал на ребёнка — это три!

Лозина свистела, стегая кошака, пока он не сообразил сменить ипостась на человеческую. Имлис, к слову, тоже успел успокоиться и с усмешкой, больше похожей на оскал, наблюдал за экзекуцией.

«Он собирался украсть Мирославу, я его людей обезвредил, — отозвался по связи эрг, внося ясность в происходящее, — а когда уж он на дочь кинулся, то не утерпел».

«Ты один был в курсе этого?» — уточнил я у эрга.

«Ну почему же, Жук и остальные тоже их вели и даже нашли местного, кто согласился передать записку. Тому, правда, пришлось дать клятву, что мы не склоняем его к измене и предательству тебя, а просим поучаствовать в спецоперации. Мы думали, что у принца мартовские колокола звенят, а оказалось…»

«Какие колокола? — не понял я. — Что звенит?»

«Бубенцы кошачьи звенят, — хмыкнул имлис. — Если бы он просто на свиданку к Мирке приехал, то и отпустили бы восвояси. А раз уж он херовничать начал…»

Да уж, херовничать… Я опасался, что придётся головомойку кровникам устраивать за несение службы спустя рукава, а оказалось, те технично сопровождали гостей, ожидая развития событий.

«Почему именно ты с ним схватился?»

«Ну так, во-первых, с меня спроса не будет, да и быстрее я многих кровников, а, во-вторых, он на мою дочь кинулся. Я его запах ещё прошлый раз запомнил».

Краткая передышка, кажется, прорвала безмолвие Абдул-Азиза.

— Как ты смеешь⁈ — голос принца сорвался на визг, когда его тело вновь встретилось с лозой. — Я — шехзаде Ирана и Аравии! Уй! Я уничтожу тебя! Ай! Ты пожалеешь! Этот позор…

Я прекратил порку и посмотрел в глаза принцу.

— Ты хотел похитить женщин из моего рода! — говорил я с паузами, донося всю глубину своего презрения.

— Я не знал… — попытался было возразить Абдул-Азиз, но тут же получил прямой удар в челюсть, заставляющий заткнуться.

— Чего ты не знал? Что Мирослава — мой вассал? Или что Имал — мой фамильяр? Мне кажется, мы с тобой ещё во время предыдущей встречи объяснились по этому поводу! А уж за одну фразу: «Я уничтожу тебя», — я тебя по болотам развею. При этом даже пальцем не коснусь! Забыл, что на тебе долг жизни? Поэтому последний раз спрашиваю. Какого хера ты забыл на моей земле?