«Ты голоден?»

«Да, — не стал лукавить Джованни, — но вас с мамой я не трону».

«Почему?»

«Потому что, когда я сам был таким, как ты, я, не желая того, выпил собственную мать».

«А отец?»

«А отца убили, когда тот попытался уничтожить убийцу своей ненаглядной жены», — неизвестно почему честно ответил Джованни этому малышу.

«Ты совсем один?»

«У меня есть три брата, которые спасли меня. Теперь я спасаю их».

«Правильно. Свою кровь нужно спасать. Нас с мамой папа тоже спас!» — бесхитростно ответил ребёнок, который, по сути, ещё и не родился.

Джованни ошарашенно смотрел, как перед его глазами возникала объёмная иллюзия в миниатюре, будто он смотрел театральное представление. Азиатский рыцарь верхом на девятихвоством лисе сражался с армией врагов. Затем рыцарь пробивался во дворец защищать своего сюзерена. Следом пришло осознание предательства, шлем покинул голову рыцаря, и Джованни узнал в умелом бойце азиатку, лежащую перед ним. По ней выпускали дождь из стрел, и несколько из них нашли свою цель.

— С-с-суки! — выругался маг смерти, заметив стрелу, торчащую из живота девушки.

А иллюзия продолжала жить своей жизнью. Девушка упала на колени, а после её подхватил самый настоящий дракон. Прежде чем улететь, он сжёг обидчиков азиатки, но вскоре и сам рухнул за пределами дворца. А вот там уже появилась другая фигура. Падающую азиатку успел подхватить на руки муж. Джованни видел, как вокруг графа Комарина поднялись в воздух капли крови и превратились в смертоносное оружие, как граф спасал жену и ребёнка, использовав какой-то артефакт. А после рухнули все оставшиеся на ногах враги. Площадь покрытия конструкта магии крови превышала площадное заклинание мага смерти.

«Твой папа — молодец! — не покривил душой Джованни. — Да и мама достойна уважения, малыш!»

Сам же маг смерти теперь прекрасно осознал, почему за голову графа была назначена столь баснословная цена. По сравнению с этим магом последние Занзара даже близко не котировались.

«Нет уж, такого врага себе заводить я не хочу! Прав был Висконти, заказ Талейрана был с душком», — запоздало признал правоту брата Джованни, прежде чем сознание покинуло его.

* * *

Я перешёл порталом в спальню к жене ещё до того, как Паук закончил фразу. На узнавание потребовались доли секунды. Пришло чёткое осознание, что, если этот урод хоть как-то успел навредить Тэймэй и сыну, меня не остановит даже его родство с Агафьей. Но, как ни странно, кровная связь чётко указывала, что с женой и сыном всё в порядке. Тэймэй крепко спала, а сын… активно бодрствовал.

Я потянулся к крови Джованни Борромео, когда перед моими глазами стало разворачиваться иллюзорное представление. Узнавание пришло с первых сцен боя. Это было предотвращение переворота в Японии, где наш сын чуть не умер, но сумел воссоздать дракона и спасти себя и мать.