Я огляделся вокруг. Взгляды людей полностью поменялись. Теперь они смотрели на меня, как на какое-то чудо. Я подошёл к Анне, которая единственная радовалась, хлопая в ладоши.
— Что это было? — спросил я у Накамура.
Тот не успел ответить, только тоже как-то странно на меня смотрел. Зато сзади подбежал Румянцев, и тут же зашипел.
— Галактионов! Ты… как всегда! Язык твой — враг твой… На, держи! — он буквально припечатал к моей груди письмо, на котором стояла имперская гербовая печать.
На секунду я нахмурился, а потом вспомнил. Ну да, просьба Императрицы. А ведь спрашивал у СБ-шника, нет ли у него для меня никакой просьбы. На что он сказал, что понятия не имеет, о чём это я говорю.
Я развернул письмо. Там ровным почерком Императрицы было написано, что она была бы счастлива, если бы я представлял Российскую Империю в этом соревновании. Ну, трындец!
Прочитав, я повернулся к Румянцеву.
— Нельзя это было сделать раньше?
Несмотря на показной гнев, в глазах у хитрожопого канцлера расплывалось злорадство.
Глава 18
Интересно в жизни все получается… В который раз уже понимаю, насколько часто задумываюсь об этом.
После дружеского спарринга началась череда бессмысленных и не очень знакомств, а еще нудных разговоров. Вечерний прием полностью соответствовал японским традициям. И я смог оценить, насколько эта страна и ее правила отличаются от моей Империи. Ведь как только нам сообщили об окончании аудиенции, то сразу выдали каждому по личному слуге, а те провели нас в наше жилище.
Причем, что меня удивило, Одину также приставили слугу, без лишних вопросов и разговоров. Да, на крысюка кидали заинтересованные взгляды, но все было в рамках приличий. Удивительные люди.
Мы были почетными гостями, и нам выделилили комнаты в этом же дворце. Когда мы пришли в свои покои, то на кроватях увидели лежащие традиционные японские наряды, в которые сразу влюбилась Анна.
— Обожаю юкаты!!! — воскликнула девушка и побежала примерять, оставив меня одного.
Должен заметить, что все эти одежды просто идеально ложились на наши тела, словно они все знали о наших пропорциях.
Как разведал Шнырька, не все гости порадовались такой смены имиджа. Особенно плевался Румянцев, который прибыл с десятком слуг, и у которых рук не хватало на его чемоданы с вещами. Складывалось впечатление, что он собирается здесь не меньше месяца провести.
Другой разговор… я! Все мои вещи на мне… Да и моя Анна, когда увидела, сколько я беру с собой вещей, сразу засмеялась и сказала, что соберет все сама. Так что два чемодана — это вам не двадцать.