чей-то смех, кто-то уронил пенал, монеты раскатились по линолеуму. Запах школы — краска, мел, чьи-то бутерброды в портфеле, немного хлорки от утренней уборки. Софья Михайловна Орлова — в быту просто Соня, но здесь только Софья Михайловна — стояла у доски и ждала, пока пятый «А» угомонится. Она была учителем начальных классов. Восемь лет — восемь первых сентябрей, восемь выпусков, сотни детей, которые приходили к ней маленькими, не умеющими держать ручку, и уходили в среднюю школу — уже другими, уже умеющими. Ей было тридцать четыре года. Пятый «А» угомонился постепенно — по одному, по два. Последним сел Митя Воронов — непоседа, которого она знала с первого класса и который за четыре года почти ни разу не сидел смирно дольше десяти минут. — Здравствуйте, ребята, — сказала Соня. — Здравствуйте, Софья Михайловна, — нестройно ответил класс. Она открыла журнал. Это был первый урок нового года — математика, пятый класс, первая неделя. В принципе — любимое время: дети ещё свежие, не затёртые усталостью, сентябрь пахнет началом, в классе цветы — те, что принесли родители на первое сентября, стоят в вёдрах у доски. Хризантемы, гладиолусы, несколько роз. Соня смотрела на них и думала — мимоходом, краешком: вот гладиолусы стоят прямо, как солдаты. А хризантемы — они всегда немного кудрявые, немного непослушные. Потом одёрнула себя. Урок. — Открываем тетради, — сказала она. День шёл как всегда. Уроки, перемены, снова уроки. После занятий — родительское собрание, потому что начало года. Родители — усталые, после работы, кто-то в телефоне, кто-то смотрит с усиленным вниманием. Соня говорила про программу года, про требования, про то, что дети уже большие и нужно больше самостоятельности. Домой она вернулась в семь вечера. Однокомнатная квартира на четвёртом этаже. Тихая, аккуратная, немного безликая — как бывает в квартирах людей, которые не успевают заниматься интерьером, потому что работают много. Диван, книжные полки, кухня, где можно было посидеть и где стоял горшок с фикусом — единственное растение, которое она держала, потому что оно почти не требовало заботы. Соня разогрела ужин. Ела у телевизора — не смотрела, просто фон. Потом долго сидела с чаем и смотрела в окно на вечернюю улицу. Она не думала ни о чём конкретном. Просто — была. Тихо, устало, одиноко — не остро, хронически. Как тупая боль, к которой привыкаешь и перестаёшь замечать. «Всё нормально», — сказала она себе. Это была её привычная фраза. Универсальная. На все случаи жизни. Глава 2. Что было раньше.