Отец, как ценный специалист, инженер номерного оружейного предприятия, на фронт не ушел, а всю войну занимался налаживанием эвакуированных производств на Урале. Мать же работала терапевтом в поликлинике и, по причине слабого зрения и уже не слишком молодого возраста, никто ее не мобилизовал и не заставлял переводиться в госпитали переднего края. Так они и пересидели всю войну в маленьком уральском городке, где Дима окончил несколько классов средней школы. А доучивался он уже дома, в Ленинграде, куда семья благополучно вернулась после войны, застав любимый город в разрухе.
Именно после войны, вернувшись в Ленинград, Дима и начал мечтать о море, глядя на корабли в Финском заливе. Он хорошо учился, и ему повезло поступить в Военно-медицинскую академию имени Кирова, которую успешно закончил год назад, получив погоны лейтенанта медицинской службы и распределение на Тихоокеанский флот, став судовым врачом на новом эсминце «Вызывающий». Флотские называли таких, как он, с уважением, морскими докторами. Вот только служба эта оказалась совсем непростой.
Романтики дальних странствий по морям и океанам, к которой Дмитрий Ефремов так стремился, было мало. Дни проходили больше в корабельных коридорах, чем на открытых палубах, на которых, по уставу службы, судовому врачу делать нечего. Наоборот, во время боя ему предписывалось находиться в утробе боевого корабля, чтобы спасать раненых в корабельном лазарете, оперируя на потоке, несмотря на любые неблагоприятные факторы, вроде повышенной вибрации корпуса, качки, крена или попадания вражеских снарядов. Но, к счастью для Дмитрия, хотя международная обстановка и оставалась напряженной, никаких морских сражений пока не происходило, а эсминец выходил лишь в учебные походы.
И Ефремов занимался больше всякой рутиной, вроде взятия проб питьевой воды из цистерн и еды из камбуза на наличие кишечной палочки, или же плановыми прививками экипажу, которые предписывало делать начальство, выдавая на корабль препараты для вакцинирования то от одного, то от другого заболевания и требуя отчета. Несмотря на постоянную сырость и злые ветра, моряки, на удивление, серьезно болели редко. И Дмитрий все больше скучал, потому что те приключения, о которых он мечтал с юности, в его жизни пока никак не наступали. Интересных походов с заходами в иностранные порты не намечалось. А корабельные офицеры общались с ним мало, перекидываясь разве что парой фраз в офицерской кают-компании во время совместного приема пищи. Возможно, они опасались слишком уж большой эрудиции молодого доктора, на фоне которой многие просто чувствовали себя дураками. А, может быть, их коробило, что сует он свой нос, куда не следует, борясь за чистоту и гигиену, и делая замечания, например, насчет обязательного мытья рук перед едой.