Ефремов сложил свои инструменты в саквояж, направившись к выходу из каюты, но Дворжецкий внезапно остановил его окриком:

— Эй, куда же вы? Возьмите деньги за свою работу!

И тут же крикнул Давыдову:

— Гена, выдай доктору пару червонцев.

И здоровяк тут же сунул в руку Диме четыре розоватых бумажки с надписями 5000 рублей. Странные какие-то бумажки были, непонятные. С одной стороны находились только обозначение номинала, изображение какой-то изогнутой эстакады и маленькие циферки в правом нижнем уголке: 1997. А другая сторона банкноты оказалась еще интереснее. На ней имелась наверху крупная надпись: «БИЛЕТ БАНКА РОССИИ», чуть ниже стояла зеленая и почти квадратная переливчатая печать с каким-то гербом, в центре находилось изображение какого-то памятника, а внизу слева значилось: «Хабаровск». А еще в глаза бросилась вклеенная металлическая полоска, на которой маленькими циферками дублировался номинал. Сначала Ефремов хотел отказаться от денег, но, рассмотрев купюры, изменил решение. «Вот что я должен показать Якову! И пусть особист решает этот ребус», — подумал про себя Дима, запихивая неизвестные до этого деньги в свой докторский саквояж.

* * *

— Что, еще одна яхта на горизонте, только парусная на этот раз? — спросил старпом, который тоже находился на мостике, и тоже смотрел в бинокль.

— Вполне возможно, — кивнул Павел Колесников. И добавил:

— Английская посудина, судя по флагу.

— Довольно неплохо идет, умело паруса ставит, — заметил Александр Гонгадзе, который в отпусках всегда занимался парусным спортом, имея даже небольшую собственную яхточку с косым парусом, базирующуюся в яхт-клубе Владивостока.

— У них ют высокий, а носовая линия ниже линии кормы. Даже не знаю, на что это похоже, — сказал командир эсминца.

— Я бы сказал, что больше этот парусник напоминает галеон. Конструкция очень старинная, судя по всему. Вон характерный выступ впереди под бушпритом ниже бака. Там у них гальюн расположен. Такие кораблики строили, если память мне не изменяет, с шестнадцатого столетия и до начала восемнадцатого. Они достаточно прочные, но маневренностью не отличаются, — высказал свое мнение старпом.

— И кому из английских капиталистов сейчас могло прийти в голову построить себе подобную яхту? — спросил Колесников.

Гонгадзе ответил:

— Вот мы скоро и увидим. Потому что они приближаются к нам.

* * *

От трудностей дальнего похода все люди в команде давно уже очень устали. Стычки с неприятелями, шторма и гибель товарищей угнетали. К тому же, утомительный переход через Тихий океан, который еще почти никто из европейских мореплавателей до этого не пересекал, навевал хандру. Очень трудно было постоянно находиться в напряжении на небольшом корабельном пространстве. Правда, встреч с испанцами в этих водах, вроде бы, можно было не опасаться. Но, океан таил разные другие опасности. Старые моряки в тавернах не зря поговаривали, что в этих неизведанных водах живут страшные морские чудовища. И два подобных ужасающих левиафана Френсис Дрейк наблюдал перед собой. Он увидел их, как только необычная светящаяся завеса, висящая над водой прямо по курсу, внезапно исчезла. А слишком небольшое расстояние и слабый ветер не позволяли уже сманеврировать и изменить курс, чтобы уйти.