Дворжецкий нажал что-то еще на своем пульте, отчего одна из картинок, показывающих корму, сильно увеличилась. И Ефремов увидел самый настоящий пиратский корабль, полный свирепых бородатых морских разбойников, словно из какого-то кино. Вот только кинофильмом происходящее не было, потому что эти самые пираты явно пытались взять «Богиню» на абордаж прямо сейчас, стреляя в людей из старинных ружей и пистолетов. И все это выглядело совсем не шуточным. Внезапно застрочил пулемет, и пираты, сгрудившиеся на палубе парусника, начали валиться друг на друга, сраженные пулеметными очередями.

— Что это еще за ряженые клоуны? — спросил Борис.

Ефремов ответил, что видел:

— Лично мне они напоминают самых настоящих морских пиратов времен какого-нибудь Френсиса Дрейка.

Дворжецкий кивнул:

— Похоже, пираты и есть. Вот только откуда они здесь взялись?

— Этого и я тоже не понимаю, как, впрочем, не понимаю и того, почему, например, над вашей яхтой висит власовский флаг вместо флага какой-нибудь страны, да и на розовых деньгах, которые вы мне выдали, стоит дата 1997, если сейчас 1957-й год. Или у вас, в вашей власовской эмигрантской организации, свои собственные деньги печатаются и какое-то новое летоисчисление принято с разницей в сорок лет? — решил пойти ва-банк Ефремов.

— Ну, ты меня и удивил, док, еще больше, чем пираты! Неужто у вас на эсминце пятьдесят седьмой год до сих пор⁈ — обалдело уставился на него Дворжецкий.

— Что значит «до сих пор»? У нас 1957-й год, сейчас октябрь, как и везде в Советском Союзе. Да и в Европе тоже, и в Азии с Африкой. А чтобы у вас там в Штатах какой-то новый календарь приняли, я еще не слышал, — честно сказал судовой врач.

Борис вытаращился еще больше, воскликнув:

— Вот это да! Впервые вижу людей, которые так отстали от жизни! У всех нормальных две тысячи двадцать третий год, а у этих ненормальных на их корабле все еще пятьдесят седьмой! Зато теперь понятно, почему у тебя нет одноразовых шприцев. Их в пятьдесят седьмом еще не выпускали!

* * *

Несмотря на весь ужас, творящийся на борту яхты после нападения свирепых бородачей-террористов, Анастасия Белецкая пыталась принимать меры для эвакуации своих подчиненных. Под палубой за сценой имелся люк, откуда поднимали декорации. И Настя пробралась туда с нижней палубы. Несмотря на стрельбу, она храбро высунула голову наружу и попыталась докричаться до стюардесс, которые попрятались поблизости от сцены за бежевыми диванами.

Двое из них, Зоя и Лена, быстро поняли, что Настя предлагает им путь к спасению. В паузе между выстрелами обе девушки, пригибаясь, перебежали, благополучно добравшись до спасительного люка. Но, с остальными все обстояло сложнее, потому что они располагались ближе к полю боя, в которое превратилась вся кормовая оконечность салона-ресторана. И девушки просто боялись высунуться, потому что ближайшие бандиты находились уже совсем близко от них.