Ведь молодые парни, выросшие уже после войны, ни одного настоящего боя еще не видели, а только слышали о войне от отцов, читали о сражениях в книжках, да смотрели кино. А это все не то, конечно, что есть на самом деле. Боевая работа на корабле представляет собой, прежде всего, тяжелый и слаженный коллективный труд с четким распределением обязанностей, результаты которого зависят от подготовки и дисциплины в экипаже, что молодежь не всегда понимает. А коллектив на новом эсминце немаленький: двадцать офицеров и двести семьдесят матросов, старшин и мичманов.

И все те из них, кто находился на вахте, были немало обеспокоены, когда начался шторм, а аппаратура корабля стала барахлить. Компасы вращали стрелками невпопад, электрооборудование работало с перебоями, а радиолокатор показывал, что параллельным курсом на расстоянии не более тридцати кабельтовых идет довольно большой корабль, которого упорно не было видно, сколько не смотрел Павел Петрович в сильный бинокль в том направлении, наблюдая непонятные разноцветные вспышки и искрение в небе, не слишком похожие на обычную грозу. Не нравилось все это командиру эсминца, тем более, что полностью пропала радиосвязь, а там впереди находилась та самая точка рандеву с другими кораблями эскадры, которая значилась в учебно-боевом задании. «Испытывают какое-то новое оружие, что ли?» — задавал сам себе вопрос капитан, не находя пока на него никакого ответа.

* * *

Волнение моря ощутимо нарастало, но в верхнем салоне яхты «Богиня» мужчины все продолжали разговаривать. Кто-то из них и хотел бы немедленно уйти в каюту, но, нужно было соблюдать приличия, потому что все знали, сколь злопамятен Борис Дворжецкий. И, если не оказать ему должное уважение, выслушав до конца все, что он хочет сказать, то он это может припомнить потом, например, отговорив своего отца олигарха вести дела с тем или иным человеком. А на престарелого отца сын имел немалое влияние. И все присутствующие в салоне это хорошо знали. Потому и внимали речам толстячка, немного похожего на покойного либерального реформатора Егора Гайдара. А тот все говорил и говорил:

— Разумеется, коммунисты не правы! Не может быть никакого социального равенства. Бедные люди всегда мечтают жить не хуже богатых, но, позвольте спросить, а что они для этого делают? Только не говорите мне, что для этого они грабят богатых, экспроприируя их капиталы и распределяя между собой. Я не про революционеров с кувалдами, а про другое сейчас говорю. Я спрашиваю, что мешает обыкновенному бедному человеку начать сколачивать собственное состояние, начать созидать, в конце концов?