Баталер старшина Роман Перехватов, который выполнял на эсминце обязанности завхоза, ведающего пищевым и вещевым довольствием личного состава, помогал замполиту, скрупулезно пересчитывая все, что матросы перегружали со старинного парусника на катер и на баркас. От того, что он лично трогал каждый слиток из драгоценного металла и каждую монету, его руки вскоре покрылись золотой и серебряной пылью. Но, другие матросы, конечно, помогали ему, а на эсминце ценные грузы принимали под контролем боцмана Семичастного его помощники из палубной команды.

— Да за такие трофеи нам всем ордена положены! — приговаривал опытный боцман, рассматривая невиданные ценности, найденные на пиратском корабле, которые сразу складировали и запирали в трюмных отсеках, опломбировав их и выставив там круглосуточную охрану.

Решение перегружать золото и серебро немедленно принял замполит, обнаружив, что пулеметные пули в некоторых местах пробили корпус деревянного парусника насквозь, вызвав течи ниже ватерлинии. Хотя пробоины и заколотили пробками, но, вода все равно постепенно продолжала накапливаться в трюме галеона. А упускать подобные ценности было никак нельзя. И замполит уже представлял, как после передачи огромного богатства в партийную кассу, его сразу же повысят до должности при штабе всего Тихоокеанского флота, а, может быть, даже в Москву возьмут в главный штаб ВМФ. Несмотря на очевидное присутствие кораблей и людей из разных эпох, замполит эсминца упорно продолжал верить в то, что советские моряки уж точно находятся в своем собственном времени. И он считал, что «Вызывающий» скоро обязательно возвратится туда, откуда вышел, во Владивосток 1957-го года.

* * *

Подкрепившись на камбузе наваристым борщом, режиссер Кардамонов возвращался к трапу, чтобы вновь подняться в каюту, сообщив жене результаты своей «разведки». Ведь Вера тоже очень хотела есть, но, не решилась выйти из каюты после всего, что случилось на яхте, как всегда отправив вперед мужа. Делать все за жену и для жены Кардамонову уже давно надоело. Но, он продолжал делать это, даже не потому, что хотел угодить ей, а просто не желая лишний раз выслушивать упреки от Веры.

И тут Кардамонов услышал, как запела Лаура. «Вот это голос! Поет без музыки известную песню, и вполне неплохо получается! Даже не думал, что эта девица, которая поет, в основном, современные незапоминающиеся песенки, способна на такое высокое искусство!» — удивился про себя Кардамонов. И, изменив свой маршрут, он решил засвидетельствовать почтение исполнительнице, для чего собрался подобрать с пола цветы, упавшие во время перестрелки вместе с вазой, которая разбилась, возможно, из-за попадания пули. И теперь в лужице воды и стеклянных осколков лежали разноцветные хризантемы. Их еще не затоптали, и выглядели цветы вполне сносно. Подняв их и расправив, Кардамонов направился к Лауре, которая пела прямо с разгромленной сцены.