Дальше по второму и даже третьему кругу пошли расспросы о состоянии «Велизария». И вот тут мне уже пришлось покрутиться. Ну, я же вовсе даже не собирался никому рассказывать ни о спровоцированном нами нападении химер на ромейские посты, ни, тем более, о том, что мы сумели побывать внутри линкора и удалиться оттуда с очень дорогостоящим трофеем. Может даже Мартин Сергеевич и очень даже достойный и честный человек, но лучше, рискуя своей жизнью и жизнью своих подруг, этот факт не проверять. Тем более не проверять, что перевесит по его шкале ценностей, офицерская честь и человеческое достоинство или артефакт стоимостью в полсотни миллионов золотых рублей.

Все же рассказать о том, что своими собственными глазами наблюдал за атакой на линкор при помощи самолетов моей конструкции, я счел вполне допустимым. От рассказа об огромной пробоине в борту корабля разведчик пришел в немалое возбуждение:

— Это очень важные сведения, Иван. Ты точно ничего в своем рассказе не напутал?

Эк он завуалированно поинтересовался, не соврал ли я. Сделал максимально серьезное и торжественное выражение лица и заверил своего визави:

— Клянусь, все так и было! Только из-за случившейся в это время у ромеев сумятицы мы, с моими подругами, и сумели преодолеть их посты оцепления и выйти на не перекрытую часть дороги к перевалу.

И таки неприятности в этом разговоре с представителем армейской разведки для меня еще до конца не закончились.

— Ну, хорошо, я принимаю твой рассказ о выполненном задании. Сдавай выданный тебе переговорник и будем считать, что мы в расчете. — Объявил Мартин Сергеевич, вставая с занимаемого им кресла.

— Так нет больше никакого разговорника, медвежья челюсть вместе с самолетом не пережила нашей авиакатастрофы, — вынужден был я развести руками.

— То есть как, не пережила катастрофы? — Аж опешил пришедший было в благодушное расположение духа армейский разведчик.

— Я на нее плечом упал, когда наш самолет рухнул на землю. Перелом челюсти, в трех местах. — Уточнил я имевшие место повреждения ценного артефакта.

— Ты понимаешь-ш, с-сколько этот разговорник с-стоил? — Зашипел Мартин Сергеевич на манер заправского гусака. — Тебе же за него теперь вовек не рас-с-платитьс-ся!

— Я никаких бумаг по материальной ответственности за его сохранность не подписывал, — насупился я обиженно. Это что, я по его заданию своей жизнью рисковал, самолета вон, лишился, а теперь за это еще и должен по гроб жизни остаюсь? — И на словах об этом уговора тоже не было. Иначе я от него бы просто отказался. Понятное же дело, что я не простую увеселительную прогулку с девчонками собирался. Во время воздушного боя вообще могло всякое приключиться.