Я моргнул…

Вот черт! Острая боль пронзила затылок, и я поспешно оборвал подачу энергии в контур.

А-а-а-а!.. Блин! Больно!

Я наклонился вперед и упер руки в колени, тяжело дыша. Крепко зажмурился, пережидая очередной спазм — будто внезапно нахлынула мигрень — и огляделся по сторонам. Окружающее немного плыло, но я снова был на поляне. В единственном экземпляре… То есть, в одном месте… То есть…

У меня все еще кружилась голова и немного подкатывало к горлу.

Что это только что было такое⁈..

— Павел Федорович! Господин советник, как вы⁈ — испуганный доктор замер на границе круга, не решаясь переступить его.

Это он молодец, это он правильно… Не стоит соваться в активированные ритуальные круги. Особенно в те, которые работают нештатным образом.

Я проморгался, фокусируя взгляд на нем. Облизнул пересохшие губы.

Как я это вообще сделал?..

Я глубоко вздохнул.

— Фуу-у-ф, все в порядке, — хрипло ответил я и помахал ему рукой. — В порядке. Сейчас, только разомкну круг…

Я занес ногу, чтобы стереть линию, но в этот момент откуда-то сверху с радостным криком что-то спикировало, пронеслось по поляне и остановилось передо мной.

— О, да! О, да! О, да! Да-да-да-да-да! Я знал, что не ошибся!.. Эй, а я тебя знаю! Это же был ты, тогда! Верно? Когда вы мою тушку из моря вытащили! Ты еще такое лицо сделал, я думал, что щас ка-а-ак блеванешь!..

Как был, с одной поднятой ногой, я уставился на… на призрака?

Как в долбаном кино! Полупрозрачный, но в то же время странно плотный белесый силуэт мужчины. Или образ? Как это правильно описать?

Всклокоченная шевелюра, густая борода. Сам худой и жилистый. А ниже пояса… там был такой извивающийся и постепенно истончающийся шлейф. Как у Джинна из старого диснеевского мультфильма.

Я медленно опустил ногу на землю.

— Павел Федорович? — встревоженно спросил Осинин. — Что-то не так?

— Не так, — медленно кивнул я, изучая странного гостя. — Точнее, наоборот все так. Ритуал сработал…

— Значит, Павел Федорович? — призрак сделал еще один круг по поляне. — Ну, будет знакомы, Пашк! А меня Вторак зовут. Знаешь почему? Да папашка у меня был без фантазии — раз вторым родился, значит и звать так же! Как же я рад! Думал совсем с ума свихнусь от одиночества! Я застрял, представляешь? Ни туда, ни сюда. Сначала над телом висел, а как вы его зарыли, так по округе стал таскаться. Но это такая скука… вот уж не думал, что после смерти совершенно нечем заняться…

И он все говорил и говорил. И никак не затыкался…

— Вторак, значит? — сказал я, чем заработал изумленный взгляд от врача. Он посмотрел в том же направлении, что и я.